№61 ИюлЫЭбЗгоо

ГОД ИЗДАНИЯ 12-й

1Е РА55Ё М111ТА1кЕ

ИЗДАНИЕ ОБЩЕ - КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ ПАРИЖ

Редакция «ВОЕННОЙ БЫЛИ», с глубокой скорбью, извещает о кончине своего дорогого сотрудника штабс-ротмистра

Федора Евгенеевича Кочетова

/ последовавшей после долгой и тяжкой болезни, в Германии.

СОДЕРЖАНИЕ:

1-й Сибирский Императора Александра I кадетский корпус —

Г. Чепланов 2

Члены Полковой Семьи — Б. Кузнецов

Переход через Байкал — Е. М. Красноусов

Из войны 1914-1917 гг. — А. Драгомиров

Из прошлого Кавалергардов — В. Н. Звегинцов

С Волжской батареей под Ином — Н. Голеевский Наши Туркестанские начальники. 2. Генерал Леш —

полк. Елисеев

Атака под Шавлями — Василий Вырыпаев

Бой Каспийского полка — Д. С.

«Султан» — А. Космодель

Военные училиш^ в Сибири — А. Еленевский

Соприкосновение с армией — Владим»ф Новиков

«История Елисаветградского училиш;а» —

полк. Александр Рябинин

I Курьезный эпизод — П. С. Бассен-Шпиллер

Морунгенский трофей — С. Андоленко

Еще об офицерском нагрудном знаке роты Его Воличества

лейб- гвардии Преображенского полка — С. Андоленко

Из истории лейб-гвардии Гродненского гусарского полка —

А. Левицкий

За рубежом — на службе Отечеству. 1. Объединение Лейб-Егерей

В. Каменский

Хроника «Военной Были>

Письма в Редакцию

1 4 6

И

14 15

19 21 22 24 26 I

г^^т^

Изменение правил подписки: Подписка принимается на ШЕСТЬ номеров, начиная с № 58 по 63 включ. Подписная це- на: зона франка — 15 фр., зона фунта — 25 шилл., зона доллара — 4 ам, дол. 50 ц. на ШЕСТЬ номеров. Почтовый счет во Франции: «Ье Раззё МПИ;а1ге» 3910-12 Рагхз. Всю переписку по издательству направлять по адресу Редакции: 61, гие СЬагйоп-ЬаёасЬе, Раг18 16.

ВОЕННАЯ БЫЛЬ

ИЗДАНИЕ ОБЩЕ-КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ ПОД РЕДАКЦИЕЙ А. А. ГЕРИНГА. АДРЕС РЕДАКЦИИ И КОНТОРЫ — 61, гив СЬогс/оп-1одасЬе Рап5 (16) МШ 72-55

12-й год издания

№ 61 ИЮЛЬ 1963 Г.

В1МЕ5ТК1Е1. Рпх - 2,50 Рг5

К 150 летию 1-го Сибирского Императора Александра 1 кадетского корпуса

1/14 мая сего года ис- полнняется 150 лет со дня основания 1-го Си- бирского Императора А- лександра I кадетского корпуса, и мне, как бьш- шему воспитаннику это- го корпуса и участнику празднования столетнего юбилея этой славной школы, хотелось-бы на- помнить, не только своим сибирякам, но и всем бывшим кадетам Российских Императорских кадетских корпусов, одно врезавшееся в память, и так сейчас необходимое на деле, стихотворе- ние, составленное одним из бывших кадет на- шего корпуса (Н. А. Михайлов) и прочитанное на общем кадетском завтраке в день столетнего юбилея корпуса:

«Не ношу я аммуниции: Я ведь штатский, господа. Но кадетские традиции Не забуду никогда.

Я кадет... Ни фрак, ни звание Не сотрут окраски той, Что дало мне воспитание, И оно умрет со мной.

Школа пройдена суровая... Что-зк, об этом спору нет, Но там сила в нас здоровая Зрела с самых юных лет.

Сила эта — дружба верная. Светлый разум, здравый толк: Их Царю любовь безмерная, — Это первый, высший долг.

Господа, из солидарности С тем, что я сейчас сказал. Каждый с чувством благодарности Пусть осушит свой бокал:

За родное заведение - — Слава, честь ему, хвала, — Не скрывая чувств волнения, Грянем в честь его «УРА».

В этом своем коротком стихотворении-зда- вице мой однокашник Н. А. Михайлов точно охарактеризовал ту подготовку, которую давал наш корпус (и все другие кадетские корпуса) своим воспитанникам: «Я кадет... ни дар, ни звание не сотрут окраски той, что дало мне во- спитание, и оно умрет со мной»...

Я думаю, что с этим согласятся бывшие воспи- танники всех кадетских корп^'сов, и вместе со мной помянут добрым словом славный 1-й Си- брфский Императора АЛЕКСАНДРА I кадет- ский корпус в день его стапятидесятилетняго юбилея.

Вспомнят и свои родные корпуса, еще раз переживут в своей памяти лучшие годы своей гкизни — свои кадетские годы, и ож;ивят в сво- ем сердце, начавшие згже к соясалению зами- рать, те заветы, которые дал и воспитал в нас кадетский корпус: верная дружба, взаимная поддержка, верность своему долгу и служба Ро- дине-России до последняго нашего издыхания.

Описание Истории родного корпуса заняло бы СЛИП1К0М много времени, да это и не позво- лит сделать размер моей статьи, а потому, я ду- маю, будет достаточно напомнить лишь «Высо- чайшее Благоволение Корпусу» и «Высочай- шую Грамот^'» на пожалованное к юбилею знамя, дающие своим содерясанием, краткую Историю Корпуса.

ВЫСОЧАЙШЕЕ БЛАГОВОЛЕНИЕ.

«Божиею милостию, Мы, Николай Второй, Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский и прочая, и прочая и прочая. Нашему Первому Сибирскому Императора Александра I кадет- у-кому Корпусу.

В царствование блаженной памяти Импера- тора Александра Первого Благословенного, 1-го мая 1813 года, на дальней окраине, в Омске, по мысли Командира Отдельного Сибирского кор- пуса генерала Глазенапа, было учреждено Ом- ское войсковое казачье училище для воспита- ния и образования в нем сьшовей сибирских казаков, открытое с небольшим комплектом учащихся.

Училище в конце 1812 года имело сотенный состав питомцев и, постепенно развиваясь, в 1819 году увеличило свой состав до 332 чело- век учащихся, дав в 1822 году первый выпуск офицеров, подготовленных для несения служ- бы в казачьем войске.

Училище упрочило свое положение и, пре- образованное в 1826 году в Училище Сибирско- го Линейного казачьего войска, заведение это было вспоследствии расширено путем присое- динения к нему Азиатской школы, имевшей целью подготовлять переводчиков для сноше- ния с местными инородцами-татарами и кирги- зами.

В 1845 году Омское Училище Сибирского линейного казачьего войска было преобразова- но в Кадетский корпус, с наименованием его Сибирским.

Получив в том-же году одинаковое с прочи- ми кадетскими корпусами Империи устройст- во, Сибирский кадетский корпус пережил с ними ряд преобразований, которые коснулись этих заведений сперва в период существования военных гимназий, а затем и в период пере- именования этих заведений в кадетские кор- пуса, причем с 1907 года Сибирский кадетский корпус стал именоваться Омским.

Втечение протекших ста лет Омский корпус подготовил сотни офицеров, с честью испол- нявших свой святой долг, из коих многие запе- чатлели служение свое престолу и родине смер- тью на полях сражений.

В знаменательный день столетнего юбилея Мы с отрадным чувством изъявляем Омскому кадетскому корпусу НАШЕ МОНАРШЕЕ БЛА- ГОВОЛЕНИЕ и повелеваем именоваться ему впредь Первым Сибирским Императора Алек- сандра Первого кадетским корпусом. Уповаем, что в стенах сего заведения и впредь будут подготовляться крепкие в вере, сильные духом и телом, образованные и преданные долгу офи- гтеры для нашей доблестной армии.

На подлинном собственной Его Император- ского Величества рукою написано «НИКО- ЛАЙ».

В Царском Селе 1 мая 1913 года.

ВЫСОЧАЙШАЯ ГРАМОТА

«Божией Милостию, Мы НИКОЛАЙ II, Им- ператор и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский и прочая и прочая и прочая.

Нашему Омскому кадетскому корпусу. По случаю совершения ныне ста лет со вре- мени учреждения в 1813 году в городе Омске Войскового училища, от коего ведет начало Омский кадетский корпус, Всемилостивейше жалуем сему корпусу препровождаемое при сем новое знамя с надписями «1813 — 1913», по- велеваем знамя сие, освятив по установлению, употреблять на службу Нам и Отечеству, с верностью и усердием Российскому воинству свейственными» .

На подлинной собственной Его Император- ского Величества рукою написано «НИКО- ЛАЙ».

В Царском Селе 1-го мая 1913 года.

Это второе знамя, по?калованное родному корпусу, — первое было пожаловано 12-го но- ября 1903 года.

В годы революции и последовавшей за ней гражданской войны, 18-го ноября 1918 года, когда власть в Сибирии перешла в руки Ад- мирала А. В. Колчака, корпус был восстанов- лен с переименованием в 1-й Сибирский кадет- ский корпус (сделал один выпуск), остававший- ся в Омске до 30 августа 1919 года, когда под тем-же наименованием был эвакуирован в г. Владивосток. Сделав там три выпуска, корпус, в 11 часов утра 25 октября 1922 года покинул Россию и был эвакуирован из Владивостока в Шанхай (Китай), где дал еще два выпуска.

6-го ноября 1924 года корпус был перебро- шен из Шанхая в Югославию, где и закончил свое существование как самостоятельное от- дельное военно-учебное заведение. Все его во- спитанники были распределены по уже ранее прибывшим в Югославию с Юга России корпу- сам: младшие классы попали в Донской корпус, а 7-й класс — в Русский корпус с Сараево.

Этот последний этап жизни 1-го Сибирского Императора Александра I кадетского корпуса коротко описан в последнем приказе по корпу- су, отданном его последним Директором, Пол- ковником В. И. Поповым-Азотовым, 1-го фев- раля 1925 года:

«Дорогие кадеты- Ал ександровцы. Сегодня 1-го февраля 1925 года, воспитывавший вас 1-й Сибирский Императора Александра I кадет-

ский корпус прекращает свое существование.

Как спаянная любовью семья стремится продлить дни находящегося на смертном одре любимого прадеда, так и мы, да будет это нам в утешение, сделали все от нас зависящее, чтобы отдалить на несколько лет оказавшуюся, увы, неизбежной кончину дорогого нам корпуса.

Сохраните же навсегда незапятнанной свет- лую память об орлином гнезде-питомнике ге- роев, 112 лет дарившем Родине самоотвержен- но-стойких и безупречно верных работников на всех поприщах Государственного служения.

Запечатлейте, как святыню, в своих юных сердцах вензель А 1, который вы с гордостью носили на погонах, и да останется он для вас навеки эмблемой чести и благородства, которы- ми как драгоценный бриллиант, блистал Вен- ценосный Рыцарь, Основатель корпуса. Да бу- дет этот вензель, выкованный в жгучем пламе- ни любви к нашей страдалице-Родине, кото- рым, знаю, горят детски-чистые сердца ваши, той ладанкой, которой прадед-корпус благо- словляет вас на жизненный подвиг. В этой ла- данке кристаллизовались священные заветы старины Русской и традиции, которыми кор- ректировали свою жизнь деды и отцы ваши.

Спасибо вам, дорогие сотрудники г. г. офи- церы, до конца исполнившие свой долг. Когда наступит радостны!! день возвращения на Ро- дину, а он, верю, близок, убежден в неминуе- мости, в ряду других, и нашего славного кор- пуса. Будущий историк страдного периода его существования не забудет увековечить ваши имена.

Пока ясе не наступил этот вожделенный день, работайте, кадеты, не покладая рук, спе- шите обогатить ваш ум знаниями, закаляйте вашу волю, приумножайте ваши физические и духовные силы. Помните, что Родина-мать ждет вас, нуждается в вашей помощи. Но нужны ей не слабосильные робкие полузнайки, а могу- чие душой и вооруженные знаниями богатыри. Только таким по плечу поднять с одра тяж- кой затянувшейся болезни нашу страдалицу мать. Прочь пошлые, своекорыстные, себялю- бивые расчеты, не место им в этом святом деле и не к лицу они Александровцам.

Итак, с Богом родные Александровцы, впе- ред за работу и да благословит вас Господь». И. Д. Директора 1-го Сибирского Императо- ра Александра I кадетского корпуса

Полковник Попов- Азотов.

Заканчивая эту короткую памятку о родном нам 1-м Сибирском Императора Александра I кадетском корпусе, я хочу напомнить, нетоль- ко моим однокашникам кадетам-Александров- цам, но и бывшим воспитанникам всех осталь- ^?ых Российских кадетских корпусов о том, ка- кое обязательство приняли мы на себя, вклю- чившись в эту, одну на всю Великую Россию, кадетскую семью. Хочу напомнить им о том, что хотя по воле Божьей, мы и не получили возможности служить своей Родине-России и Ее Венценосным Государям в рядах славной Императорской Российской Армии до конца своих дней и сейчас обретаемся за границей на правах беж;енцев-эмигрантов, мы все-же име- ем возможность и должны продолжать свое офицерское служение, защищая свою Родину- Россию от клеветы и наветов, которые неза- служенно и очень щедро сыплются на нее со всех сторон. Собирая по крупицам, записывая и публикуя в прессе правду и истину о Рос- сии, о Ее Государях и о Ее славной Армии, мы тем самым противопоставим чистую правду о России той гнусной лжи и неправде, которые столь щедро предподносятся миру в иностран- ной прессе угодливыми слугами «настоящего момента».

Честь и хвала Председателю Обще-кадет- ского объединения во Франции А. А. Герингу, и его сотрудникам, которые, в исключительно тяжелой обстановке, все-же нашли возможным издавать орган «защиты Императорской Рос- сии и Ее Армии» — «Военную Быль». Они да- ют и нам возможность выполнить наш долг и от нас самих зависит сделаем мы это или оста- немся неблагодарными своей школе, учившей нас даже «полагать ж:ивот свой за Родину;.

Если мы, впитавшие в себя еще в стенах корпуса, идею Великой Национальной России, не скажем о Ней слова защиты и правды, то кто-же сделал это!? В этом заключается наш долг. Этим мы не только оправдаем свое пре- бывание в стенах род^юй военной школы, но и отблагодарим ее за то, что она сделала нас рус- скими, сделала нас людьми верными своему долгу и не уклоняюпщмися от своих служеб- ных обязанностей.

Слава Родному Корпусу, слава всем Россий- ским кадетским крпусам! Слава их Венценс- ным Основателям!

Г. С. Чел панов

— 3 —

Члены полновой семьи

«Наш полк — чарующее слово...» все знают это стихотворение нашего незабываемого поэ- та и воспитателя Великого Князя Константи- на Константиновича .

Я прибавлю к этому — «наша семья», и это всецело понятно только тому, кто знал старые русские полки, особенно те, которые своей кровью берегли границы родной земли. Толь- ко в этих полках мож:но было встретить те на- всегда исчезнувшие типы, о которых я даю этот краткий очерк. Я не пристрастен и далек от мысли приукрашивать и наделять их идеаль- ными качествами. Читатель поймет, что, при всех недостатках каждого, люди эти жили ис- ключительно интересами родного полка и, вый- дя в отставку, продолжали быть членами пол- ковой семьи. Всеми прежде всего руководило чувство долга перед Родиной и чувство тесной взаимной дружбы.

1. Анна Михайловна Бухановская. — Ее так и звали — «наша Анна Михайловна». История ее в то время, время войны с горцами, казалась обыкновенной, такие примеры можно найти в романах из кавказской жизни Мордовцева или Немировича-Данченко (Старый Закал, Горе за- бытой крепости, Горные орлы и т. д.). Ее исто- рия — это часть истории полка, при котором она начала свою жизнь.

Окончив один из институтов в России, она, сирота, приехала на житье к своему семейно- му брату, штабс-капитану Самурского полка Бухановскому, в штаб-квартиру полка, захо- лустье с крепостью, запирающей выход из гор. Вероятно, начитавшись в институте про Амма- лат-Бека и др., она и раньше мечтала об инте- ресной жизни бурного Кавказа, среди схваток с горцами и разных приключений. И вот моло- денькая Аня трагически прошла чрез все это.

В 1873 г. началось восстание в Дагестане в связи с назревавшей войной с Турцией. Память о необыкновеном вожде мюридизма Шамиле не заглохла среди горцев, и полчища восставших, вырезавших всех до последнего, осансдали по- чти все небольшие крепости. Батальоны и да- лее отдельные роты, идя форсированным мар- шем, не успевали приходить на помощь осаж- денным крепостям и постам. Досталось тогда многострадальному кавказскому воину! Сколь- ко их погибло, знала только полковая история. Нам гке, очевидно, не суждено будет и знать.

4-11 батальон полка, освободив от осаждав- ших его полчищ горцев гор. Дербент, комендан- том крепости которого был мой будущий дед со стороны матери в большом, для того време- ни, чине майора, получил сведения чрез спе- циальных гонцов о том, что штаб-квартира пол-

ка также подверглась нападению восставших. Гарнизон ее был очень небольшой и состоял главным образом из нестроевых команд под командой штабс-капитана Бухановского. Ба- тальон бросился на выручку своего родного гнезда, форсированным маршем за сутки про- шел 53 версты, а последние 20 верст бегом. Штаб-квартира освобождена, район очищен, но гкертв много. Среди них штабс-капитан Буха- новский, который был зарезан со всей своей семьей на глазах только что прибывшей из ин- ститута Анички. Как она уцелела — неизвест- но. Но она осталась сиротой без средств и без всякого :жизненного опыта.

Край успокоился, полк вошел в нормаль- ную жизнь. Аничку не бросили, она стала до- черью полка. Ей дали комнату и какое-то по- собие. Но она, пережив трагедию, ушла в себя, отказалась от личной жизни и всю свою неиз- расходованную любовь и нежность отдала де- тям. Она занялась учением и воспитанием бук- вально всех детей полка и не только полка, но и детишек поселенцев, которые жили около полка, и горцев мирных, и горских евреев. Раз- ницы она не делала никакой. Все, что ей при- носили, она тратила на детей. Жила она в ма- ленькой комнатушке, но и ту отдала под свою пгколу, а сама ютилась за занавеской в перед- ней. Я помню ее уже седой старой девой с не- сколько смешными манерами, одевавшейся ста- ромодно и носящей на голове какую-то чудо- вищную шляпку, на которой были цветы и ово- ищ всех времен года и, вдобавок, наверху си- дела причудливая птица. Но смеяться над ней никто не пытался, слишком добрым ангелом была она для всех детей. Собствено говоря, у нее была не школа, а детский сад. В тепльш день и летом Анна Михариовна, окруженная малышами обоего пола с корзинками и паке- тами, как наседка оберегая каясдого, спускает- ся, бывало, в большой полковой сад или за реч- ку, и все матери, имея на руках еще грудного, довольны избавиться хотя бы на дет. от ребен- ка. Деторождаемость гке у семейных офицеров была нормальная в то время, т. е., по 5-6 чел. детей. Как только малыш начинал сам ходить и торчать на улице, то приставал к матери, прося отпустить его к Анне Михайловне. Ниче- го не помогало и вот, снабдив ребенка запасны- ми штанишками, маленьким ранцем и прочими атрибутами детского учения, отправляли его «учиться» к Анне Михайловне. Бывало, сама просила отпустить к ней поиграть Колечку или Тиночку, а уясе оттуда ребенка нельзя было вытянуть. Готовила детей она хорошо — все читали и писали, а для дальнейшего учения • —

подготовки в средне-учебное заведение — дети переходили к другой профессиональной учи- тельнице, которая была строга, но ее ученики редко не выдерживали вступительного экзаме- на. Бывало, войдешь в комнату — класс Анны Михайловны — нет места, но все читают, пи- шут, потом играют, что-то рассказывают и за- втракают. Все свои скудные заработки, а пла- та была условлена 1 рубль в месяц, она трати- ла на детей, никогда ничего не просила и каж- дому ребенку делала подарок ко дню его рож- дения или именин. Иная мать, за многочислен- ностью потомства, забудет, но является Анна Михайловна с подарком и напоминает, что се- годня ее Олечка именинница. Весь зимний се- зон она наполняла детскими спектаклями и ел- ками. Выписывала почти всю детскую литера- туру, вернее, сам полк делал это для нее. Без «Задушевного слова» ни один ребенок у нее не воспитывался. Если почему-либо давно не бы- ло детского спектакля, то публика волновалась и спрашивала: «Что же, Анна Михайловна, ко- гда будет спектакль?» Она же была и режис- сер и суфлер и администратор импровизирован- ной труппы. По воскресеньям и по празднич- ным дням Анна Михайловна шла по главной улице, которая, как и в каждом гарнизоне, на- зывалась «офицерской», и собирала детишек в церковь. Бывало, малыш, увидав в окно качаю- щийся огород на шляпе Анны Михайловны, кричит: «Скорее, мама, уже Анна Михайловна пошла, а я еще не готов...» и догонял ее, окру- женную толпою детишек. В церкви она ставила всех детей отдельно впереди и учила, как мо- литься и вести себя в церкви.

О святая женщина, сколько поколений ты довела до институтов и кадетских корпусов! И часто приехавший на каникулы в родные ме- ста юнкер или произведенный молодой офицер спешил навестить Анну Михайловну, и та, за- стенчиво показывая его детворе, говорила: «вот Боречка был маленький-маленький, как и вы все, но учился и стал офицером», причем кон- фузилась и плакала.

Она была в каждой семье своим человеком, и никто никогда плохо о ней не говорил. Такой она была до конца жизни полка в этом местеч- ке и, когда полк перевели на северный Кав- каз, никто не узнал, куда же она делась. Ве- роятно, ей трудно было расстаться с дорогими могилами, а, моясет быть, она уехала в Россию к своим дальним родственникам, но о своей личной ж;изни Анна Михайловна никому не го- ворила, да вряд ли и была она у нее. Теперь, наверно, нет в живых Анны Михайловны, раз мне, ее питомцу, 70 лет, но думаю, что память о ней до смерти не изгладится у ее учеников. Она заслужила почетное место на воеьгном кладбище полка, но полка нет, нет и кладби- ща, и то место, где мы родились, место, поли-

тое обильно кровью кавказских воинов, исчез- ло навек, предварительно превратясь в груду развалин... На его месте появился поселок с чу- жими людьми, названный нелепым именем «Сергокала».

Мир праху этой замечательной русской жен- щины!

2. Дедушка Буданов. — Нас малышей, не слушавшихся родителей, пугали словами: «Вот подожди, отдам тебя Буданову. Когда он прие- дет ночью, он посадит тебя в свою бочку и уве- зет». В какую бочку — мы знали, и читатель ниже узнает также...

Отслужив все положенные сроки и сверх- сроки, этот николаевский солдат, шевронист, украшенный «регалиями», исколесивший но- гами весь Дагестан, очутился в чистой отстав- ке. Куда ему деваться? С родной деревней связь потеряна давно, военная служба не дава- ла времени обзавестись семьей и вот старик приткнулся к родному полку. Ротные плотни- ки сколотили ему в слободке хатенку. Полк давал ему от себя какую-то пенсию, и ему дали «дело». Если бы он был обучен грамоте, то, мо- жет быть, имел бы в канцелярии маленькое ме- сто, но дед был неграмотен. «Дело», которое ему поручили, было, говоря современным языком — дело начальника санитарной части, попро- сту, ассенизатора. Дали ему старого мерина, также участника походов, который, как стал на ноги, так и стоял неподвижно, пока его угово- рами не потянули куда нужно; дали большую бочку и прерогатив власти — большой черпак. Да простит меня читатель за неэстетическую сторону рассказа. Старик работал, конечно, только ночью и не было ему отбоя от клиен- тов. Какие-то денежки сыпались ему в карман, и он был очень доволен своей участью, но к старику иногда невозможно было подойти — не его вина была в этом.

Это — его служба, его будничная жизнь. Другая же жизнь начиналась под праздники, которые он свято чтил, ибо был очень набо- жен. В субботу вечером и в воскресенье утром, чисто одетый, в стареньком мундире, увешан- ном медаляим, среди которых была медаль за взятие Гуниба, дедушка Буданов шел в полко- вую церковь нарочно по главной улице.

В церкви он — свой человек и величина — стоял возле клироса и подпевал, потом в сопро- вождении другого отставного солдата, старика Коломейцева, обходил молящихся с кружкой, собирая пожертвования, и, низко кланяясь каж- дому, говорил: «Спаси вас Христос и Царица Небесная». Собирал свечи и уходил последним. Идя мимо гауптвахты, перед которой после церковной службы всегда сидели офицеры полка, главным образом старые и охотники, де- душка останавливался, становился во фронт и

5 -

здоровался: «Здравия желаю, Ваше Высоко- родие». С ним долго разговаривали и спраши- вали: «Ну что, дед, и сегодня напьешься?» На что старик отвечал: «Как же можно без того, ведь нонче ограмаднейший праздник», и шел дальше, козыряя всем и становясь во фронт перед теми кому полагалось. Привычка, вко- ренившаяся по самую смерть. Но вот день кон- чается. Вдруг дикий топот солдатских кованых сапог и появляется фигура нашего деда, кача- юш,егося от одной стороны улицы к другой. Ежеминутно останавливаясь, дед здоровается с невидимыми батальонами и ротами. — «Здоро- во, славные самурцы!» — «Спасибо за слугк- бу!» И сам за всех отвечает и командует себе: «Шагом марш!»

Все детишки выскакивают на улицу смо- треть на парад Буданова, но не смеют смеяться над ним, так как он был грозой для непослуш- ных малышей; они были уверены, что он, дей- ствительно, может каждого посадить в свою страшную бочку и увезти далеко от папы и мамы.

Так жил, вернее, кончал жить этот неза- метный герой Кавказа. Как-то, отчего неизве- стно, вероятно от общей старости деда, его боч- ки и мерина, бочка лопнула, и все наше местеч- ко надолго было отравлено.

Я уже был не дома, а в корпусе, когда де- душка Буданов исчез с горизонта и перешел на военное кладбище. В детстве мы любили посе- щать это кладбище, знали, кто где похоронен, и помнили почти всех известных героев полка, имена коих записаны в книгу «История 83 пе- хотного Самурского полка».

3. Капитан Васильев. — Отчего он был та- кой толстый? — Ломали мы себе голову, и на-

ша мама, которой мы задавали этот глупый во- прос, отмахивалась от нас. Ведь походная жизнь ротного командира не рйасполагала к полноте. Может быть, в молодости он был другим, тон- ким, стройным, но мы помнили его всегда вы- соким, толстым и на коротких ножках. Когда его рота шла походом , он сбоку трусил на ма- ленькой линейке. Но он был знаменит не тол- щиной, а способностью легко танцевать мазур- ку. Никто лучше его не мог ее протанцевать. Несмотря на толщину, легкость его движений была особенной. Когда под конец танцевально- го вечера в полковом собрании, заказывали ма- зурку, то молодежь входила в карточную ком- нату и вытаскивала из-за стола игравшего в винт Васильева. Он выбирал себе даму под стать, не молодую, не худую, но не громозд- кую. На эту пару все сходились посмотреть, а молодежь поучиться, даже гуляющие на буль- варе бежали, зная, что не всегда увидишь та- кое зрелище. Особенно легко Васильев выки- дывал свою ножку и становился на колено. Шпор у него не было, не было и шума, все бес- шумно и грациозно. Как очарованные, все смо- трели на танцующих, стараясь не пропустить ни одного па. Заморив даму и поцеловав ручку, Васильев шел в буфет выпить рюмку водки и опять садился играть в винт до утра.

Одно обстоятельство смущало нас детей, а именно то, что его крестники — дети другого капитана, находившегося уже в отставке, были удивительно похожи на него, крестного отца. Когда мы выросли, то поняли это «странное яв- ление». Но все это не мешало жить всем в друж- бе, без драм и без дуэлей. Все это были пу- стяки...

(Окончание следует)

Б. Кузнецов

Переход через Байкал

Переход через район Тулуна и Черемхово, перешедших на сторону красных еще в конце декабря 1919 г-, совершался в чрезвычайно тя- желых условиях. Частям Сибирской армии буквально приходилось пробивать себе дорогу на восток. Кагкдая стоянка для отдыха, каж- дый ночлег добывались с боя, который прихо- дилось вести головным частям колонны. Раз- битые белыми авангардными частями красные не уходили назад, а рассеивались и снова напа- дали на сзади идущие части; везде был фронт, не было простой возможности спокойно отдох-

нуть после тяжелого перехода в суровую сибир- скую зиму.

Шли нескольк11ми колоннами, причем кава- лерия обычно двигалась проселочными дорога- ми, к северу и к югу от «большого сибирского пути», по которому шла пехота и санитарные обозы. Разбитые на главном тракте красные, откатившись в стороны, неизменно встреча- лись с белыми кавалерийскими колоннами. «2-я батарея» (3-й взвод Офицерской сотни) поочередно с др.угими взводами сотен и полков, составлявших Сибирскую каз. бригаду, то

шла в голове колонны, как разведка, то несла сторожевое охранение на местах ночлегов. На- ряды эти бывали почти ежедневно и оконча- тельно выматывали людей и лошадей.

Кажется 9-го февраля 1920 года. Сибирская казачья бригада еще до полудня вышла на «большак» и вошла в огромное село (Усолье?). После ночного перехода каждый предвкушал заслуженный отдых, тем более, что село прямо кише.по частями и обозами (трудно было в го время отличить, где кончалась воинская часть и начинался обоз), то-есть была полная воз- можность, хоть на некоторое время, не попасть в наряд и спокойно отдохнуть раздетым.

Однако, эти ожидания не оправдались: толь- ко успели задать корм лошадям и сами уселись за неприхотливую, наскоро приготовленную, но горячую еду, как ординарец из штаба привез приказание — через 2-3 часа готовиться к вы- ступлению под Иркутск.

К Иркутску шли ускоренным маршем, по- чти не делая привалов, иногда шли даже рысью и к вечеру подошли к ст. Иннокентьевка (вер- стах в 7 от Иркутска). Мы не знали в то время, что адмирал Колчак был передан «союзника- ми» в руки красных и уже расстрелян в Ир- кутске дня за два до этого (7-го февраля)-

В Иннокентьевке опять было объявлено, что это только лишь привал и что через несколько часов мы выступаем дальше. Снова спешно кор- мили измученных лошадей, а сами старались тоже хоть немного отдохнуть, лежа на полу своей хаты. Кто-то приходил к нам и мы слы- шали сквозь дремоту, что на станционном скла- де можно получить одеяла и даже кое-какое обмундирование и белье; но даже и это, столь заманчивое, приглашение мало трогало нас, так как усталость брала свое: отдых был дороже всех прочих земных благ.

Уже в темноте выступили из Инокентьевки и двинулись вдоль полотна железной дороги по направлению к Иркутску. Вдали мелькали ог- ни большого города, но неприветливо было это мигание, ведь город был в руках красных. То и дело на железно-дорожном полотне встреча- лись чешские бронепоезда, прислуга которых находилась на своих «боевых» постах и недру- желюбно смотрела на проходившую колонну белых бойцов. Их орудия и пулеметы были на- правлены в нашу сторону. Почему? Как нам пояснили потом, между «союзниками» и крас- ным иркутским правительством было заключе- но временное соглашение, по которому нам бы- ло предоставлено право «пройти мимо Иркут- ска, не заходя в него». По этому соглашению каждая сторона, открывшая огонь, будь-то бе- лые или красные, должна была немедленно по- пасть под огонь «братушек» и их бронепоез- дов.

Проходим Глазковское предместье. Вот и

мост через Ангару, столь знакомый мне за вре- мя моего учения в Иркутске (в Оренбургском .военном училище) всего лишь год тому назад. Приказано не курить и не останавливаться. Идем, как автоматы, не только потому, что бе- з.умно устали и мы, и наши кони, но гнетет еще и мысль: почему мы не заходим в Иркутск?, почему мы его не берем, а идем по его окраине, не имея права даже курить и останавливаться?

Еще два часа беспрерывного движения. Идем уже по какой-то глухой проселочной дороге, кругом непроходимая тайга. Чтобы не заснуть, большую часть пути идем пешком, хотя ноги уж;е почти отказываются двигаться- Вдруг впе- редл послышалось несколько винтовочных вы- стрелов. Колонна остановилась, сна как не бы- вало. Но остановка была очень кратковремен- ной, через несколько минут движение возобно- вилось и мы увидели причину остановки: 3-4 мертвых красных, повидимому, их разведка или дозор, следивший за нами, неосторожно обнару- живший себя... Расчет короткий: обмен выстре- лами и более сильный двигается дальше, не обращая внимания на трупы убитых.

Уже на рассвете вышли мы на Ангару, где- то у ст. Михалево. Здесь год тому назад, на по- лигоне, еще юнкером артиллерийского учили- ща, я проходил выпускную стрельбу из ор.удий. Тогда мы были полны надежд на счастливое будущее, расчитывали на скорую победу над красными и на восстановление прежней вели- кой и могучей России. Сейчас, на рассвете 10-го февраля 1920 года, мы входим в это небольшое селение усталыми, измученными, полу-изгнан- никами своей Родины, так как после позорного «обхода» Иркутска, без права постоять за себя на своей земле, мы иначе и не могли себя рас- сматривать. Колонна остановилась. Объявлено, что будем кормить лошадей и отдыхать до по- лудня.

«Будем кормить». А чем? На это нам отве- тить не могли- Клочки соломы и сенная труха, добьггые в деревушке, и овес, запасенный еще в Иннокентьевке, до некоторой степени разре- шили этот вопрос. Сами разбрелись кто-куда, стараясь найти теплый угол. Маленькая дере- вушка не могла вместить нас всех, поэтому на улицах зажглись костры, около которых гре- лись промерзшие люди. Офицеры «2-ой бата- реи» сумели забраться на какую-то небольшую баржу, «зимовавшую» во льду Ангары у этой деревушки. Без особой охоты обитатели баржи, угрюмо косясь на наше оружие, сварили нам картошки и, когда голодные непрошенные го- сти набросились на эту неприхотливую еду, они услышали впервые красную «агитку»: «куда идете, товарищи?» — «зачем», — «ведь дальше будет еще хуже», «утонете или померзнете на Ангаре». «А дальше — Байкал, куда пойдете?» «Оставайтесь с нами, мы вас прокормим до вес-

ны, а весной будете работать с нами на барясе». То ли неожиданность такого разговора, то ли подсознательное чувство благодарности к. этим людям, накормившим и обогревшим нас после тяжелого, более чем стоверстного перехо- да, то ли простая усталость явились результа- том того, что хозяева наши остались целы и не- вредимы, а мы успели поспать часа 2-3, до но- вого приказания выходить дальше. Но на на- ше место уже входили новые постояльцы, а мы двинулись вдоль Ангары к Байкалу. Где-то пе- реходили через эту реку, шли по льду, неред- ко покрытому водой, так как быстрая река ме- стами не застыла, несмотря на сильнейшие мо- розы, и из этих незастывших «ям» шел мороз- ный пар. В ушах все еще звучали слова наших «михалевских» хозяев — «замерзнете или уто- нете в Ангаре, а дальше — Байкал загородит вам дорогу». Можно было, действительно, уто- нуть в Ангаре, провалившись в какую-нибудь полынью, но мы не утонули и под вечер вошли в Листвиничную на берегу Байкала.

Стемнело быстро. Едва успели задать скуд- ный корм лошадям, как наступила темная ночь. Мы замертво полегли спать по избам. «В лсе- лудке были одни незабудки», как живописует русская поговорка», но даже простая возмож- ность спать «в избе», хотя и с пустым желуд- ком, была большим утешением-

Проспали всю ночь. Рано утром получили от сотенного артельщика и фуражира очень скромные порции сена для лошадей и немного гречневой крупы для себя, а из штаба получили предупреждение, что около полудня выступаем на север, вдоль берега Байкала и что «там» ни- какого фуража и продуктов мы не найдем: «за- пасайтесь здесь». Где запасаться и как? В при- казании по этому пункту никаких указаний не было, а артельщик и фуражир объявили, что достать ничего и ни за какие деньги нельзя. По- туже подтянул свой пояс и со вздохом положил в перемтные сумы свою порцию гречневой кру- пы, оставив ее для лошади: ей предстояла ра- бота везти меня дальше... в неизвестность.

Шли до позднего вечера вдоль берега озера по избитой, проселочной дороге. «Красавец Бай- кал!» А я его и не заметил, хотя и шел в те- чение полдня по его берегу: мысли были где- то там... впереди, в близком уже неизвестном. Что там ожидало меня? Куда мы идем? Поче- му сошли с «большака» и идем проселком? Сно- ва невольно вспомнились слова «михалевцев»: «а там Байкал загородит вам дорогу, куда пой- дете?» Вот и загородил дорогу и пошли мы по его берегу туда, куда вело нас «начальство».

Не буду идеализировать, да теперь и не по- мню, что нас в то время толкало двигаться все дальше и дальше, даже не зная куда- Думаю, что чувство самосохранения и стадности игра- ло в то время немалую роль: остановись — и

ты в руках красных, а раз передние идут, зна- чит — есть еще какой-то выход.

Ночью вошли в Голоустное. В утренние ча- сы мы рассмотрели эту небольшую, бедную ры- бацкую деревушку, но в ту ночь мы ее не ви- дели: ведь электрического освещения на ули- це этой, забытой Богом и людьми, деревеньки не было, а кругом шумела мрачная, непроходи- мая тайга, да слышался гул ломавшегося бай- кальского льда.

«2-ой батарее» все же посчастливилось: всу- нулись в какую-то избу, где, не раздеваясь, улеглись вповалку на полу, вплотную друг к другу. Лошадей кормить не было надобности, так как кормить их было нечем, и наши четве- роногие друзья и помощники, согнувшись в ду- гу, тряслись на морозе, хотя и прикрытые вся- ким тряпьем и одеялами, имея «на ужин» лишь пригоршни гнилой соломы и камыша, которые сумели найти в Листвянке и привезли с собой их заботливые хозяева.

Несколько часов не сна, а тревожной дремо- ты, и наступило утро. Никто не будит нас, не торопит. Мы сами выскакиваем наружу в по- исках хоть какого-нибудь фуража для своих лошадей. Снова клочки полугнилой соломы и камыша с крыш изб и бань и моя «железная» порция гречневой крупы несколько подбодри- ли моего друга-коня. Из штаба передают: осмо- трите лошадей, главным образом подковы, пе- ред обедом выступаем... через Байкал, куда ночью уже двинулись передовые части. Осмо- треть подковы нетрудно, но исправить обнару- женные недочеты невозможно, так как своей кузницы нет, нет и запасных подков-

Еще в Листвянке мы оставили своих тяже- ло-больных раненых, так как брать их с собой в этот переход через Байкал было невозможно. Остались там и те, кто не нашел в себе больше сил и воли идти «в неизвестность», и притом с риском погибнуть от мороза на льду озера или в одной из его трешин, может быть, от пули красного врага, который мог ожидать нас на том берегу.

С опустошенной недавно пережитыми собы- тиями душой, с жутко-щемяищм страхом смер- ти вступили мы на лед озера Байкал еще до обеда 12-го февраля 1920 года. Это было «еще до обеда» в смысле определения времени, в прямом же смысле слова мы тронулись в по- ход даже «до завтрака», так как не имели утреннего чая, а на обед у нас тоже не было ни крошки съестных продуктов. Там, по ту сторону Байкала, мы могли ожидать пищи и пристанища или-же смерти, другого выбора не было.

Дороги нет, идем по жалким останкам сле- дов от копыт и полозьев саней головной колон- ны, вышедшей в поход еще ночью. Где они сейчас, что с ними? Ветер гонит снежную пыль,

заметая эти следы, но вскоре мы и без них мо- жем точно определить направление, так как то и дело попадаются брошенные сани со скарбом, мертвые трупы лошадей и людей, не выдержав- ших перехода. Они, как вехи, указывают нам путь. Куда? К весьма сомнительному приста- нищу или смерти? Этот вопрос нас только и интересует. Большую часть пути приходится идти пешком, так как усталые, полуголодные кони сами едва передвигают ноги по скольз- кому льду. Садиться на коня можно только лишь на занесенных снегом «плешинках» и то с соблюдением величайших предосторожностей, чтобы лошадь не поскользнулась и не упала, а сил и у самих уже почти не оставалось. Бес- прерывно дующий ветер насквозь пронизывает изношенное обмундирование и на коне долго не просидишь, опять ищешь подходящее место и слезаешь с коня, стараясь на ходу хоть не- много разогреться.

Впереди ничего не видно, кроме ровной гла- ди, казалось, — бесконечного озера. Невольно оглядываешься назад. Там, вдали, чернеют уже еле видной полоской Голоустное и прилегаю- щая к нему тайга и горы. Они все дальше и дальше отодвигаются от нас.

Мертвые «вехи» попадаются все чаще и ча- ще. Часто слышны и громоподобные раскаты, вначале пугавшие нас: это ломался Байкаль- ский лед, открывая трещины-пропасти, кото- рые иногда тотчас же, а иногда немного позд- нее, начинали снова сходиться, захватывая в свои мертвые объятия все, что не успело вы- скочить из них. Через незакрывшиеся трещи- ны проходим по каким-то доскам, повидимому, оставленным головной колонной или имевшим- ся в голове нашей колонны. Попадаются сани и лошади, зажатые в подобных трещинах, и мы сами каждую минуту мгдем, что вот-вот раскро- ется бездна и под нашими ногами, увлекая нас под лед, который немедленно покроет нашу ле- дяную могилу.

Шли молча, сосредоточенно, не обращая вни- мания ни на что, кроме своего коня. Это было шествие обреченных на смерть людей, в серд- цах которых только чуть теплилась искра на- дежды: а вдруг удастся перейти Байкал и най- ти убежиш,е на том берегу!? Скрылось Голоуст- ное. Теперь уже кругом, куда только хватает глаз, до самого горизонта, видна гладь холодно- го, мертвого льда. Шли цельна день, не останав- ливаясь для привала. Наступили сумерки, а мы все еще не видели конца нашего перехода. Бес- прерывная цепь черных «мертвых вех» про- должала показывать нам путь. Шли «по инер- ции», напряженно вглядываясь усталыми гла- зами вперед, в ночную тьму. Ничего не видно- Попрежнему бухает ломающийся лед, попреж- нему дует холодный ветер, но мы уже «вмерз- лись» и ко всему относимся безразлично.

Вдруг впереди послышались какие-то вы- крики. Невольно прислушиваемся к ним: «огоньки, огоньки». Напрягаем зрение и, дейст- вительно, различаем где-то далеко-далеко сла- бые мерцающие огоньки. Значит, приближаем- ся к противоположному берегу озера-моря. Ко- лонна даже как-то оживилась, казалось, и ло- шади заметили эти мерцающие огоньки и бы- стрее зашевелили усталыми ногами. Изредка слышались разговоры, но «черные мертвые ве- хи» попадавшиеся все чаще и чаще, упорно на- поминали нам, что еще не окончен наш крест- ный путь и мы можем не дотянуть до этих огоньков. Огоньки мелькают уже довольно от- четливо и их появляется все больше и больше. Не отрывая от них уставших глаз, мы шли еще добрых два-три часа, теперь уже задумываясь о другом: что нас ждет там, у этих огоньков. Будет ли это дружеская встреча или послед- ний, неравный бой, принимая во внимание на- шу полную измученость и непригодность к при- нятию этого боя.

Колонна снова затихла. Огоньки неожидан- но исчезли. Что это такое? Неужели нам толь- ко казалось, что мы видим огоньки жилищ, а это был мираж? Но вот скрытые от нас сугро- бами снега, наметенными около берега озера беспрерывными ветрами, замелькали они уже совсем-совсем близко. Еще несколько минут движения и... перед нами освещенные окна до- мов, слышен лай собак, чувствуется запах ды- ма- В голове колонны слышны выкрики, слы- шатся даже какие-то команды. Слышим и мы команду: «Офицерская сотня, ко мне!» Стрель- бы не слышно. Значит нас встречают друзья. Поспешно насколько позволяют силы коня, двигаемся на голос командира сотни. Какие-то квартирьеры ведут нас по квартирам. Еще не- сколько минут движения по селу и мы во дво- ре своей «квартиры».

Разместились без скученности, ибо пришед- шая раньше нас головная колонна, вступившая в Мысовую двенадцать часов тому назад, уже вышла из села и разместилась в соседних по- селках, освободив для нас столь необходимое нам тепло и заготовив для нас фураж и про- дукты питания. Быстро получили корм для ло- пгадей и... в теплую хату. Приветливая хозяй- ка уже вскипятила самовар, на столе жареная рыба, картошка, хлеб: все то, чего мы так дав- но не видели; все то, о чем мы могли лишь только мечтать во время движения в обход Иркутска и дальше по Ангаре и на Байкале. Кто-то где-то узнал, что на станции стоит да- же бронепоезд японцев. Чувство полного по- коя и безопасности охватило нас, оттаяло про- мерзшее на морозе тело и, благодаря в душе Господа Бога за дарованное нам чудесное спасе- ние, мы полегли спать в теплой избе и.-, даже раздетыми, не выставляя охранения. Через не-

сколько минут все спали мертвым сном.

Уже по привычке, проснулись рано утром. Сразу же сытная кормежка для лошадей и вкусный горячий завтрак для нас. Хорошо от- дохнувши за ночь, мы вспоминали, как кош- марный сон, только что закончившийся пере- ход через Байкал. Кто-то даже успел сбегать на станцию и подтвердил, что там стоит япон- ский бронепоезд. Казалось, что мы были в пол- ной безопасности: ведь попрежнему гулко ло- мавшийся лед Байкала отделял нас своей со- рокапятиверстной полосой от преследовавших нас красных, а рядом «под боком», если не со- юзник, то все же и не враги — японцы и эше- лоны чехов, поляков и сербов, двигавшихся по Кругобайкальской железной дороге. Мы уже строили планы, как, дойдя до Читы, остатки нашей армии будут снова приведены в поря- док, и мы сможем возобновить вооруженную борьбу с красными.

Как мы ошибались, не зная действительной обстановки...

В тот момент мы еще не знали, что части Атамана Семенова сидели в Забайкалье под крылышком японцев, в районе Читы, но не могли уходить и на сотню верст в сторону Бай- кала, так как район этот кишел красными пар- тизанами и нас ожидали уже почти на следую- щий день «Кабанье» и другие села и деревни разбросанные во все стороны от железной до- роги, через которые нам пришлось «пробивать» себе дорогу к Чите.

Сравнительно безопасна была лишь линия железной дороги, по которой двигались на во- сток бесконечные эшелоны «интервентов», уво- зившие с собой из России награбленное ими рус- ское добро. Они шли во Владивосток, а отту- да-., к себе на Родину. Мы для них были чужие, и наши нужды их не трогали.

Прекрасно одетые в форму, сшитую из на- шего русского сукна, сытые и лоснящиеся от довольства и «легкой жизни», они пожирали массу самых разнообразных и лучших по ка- честву продуктов, если и купленных, то на на-

ши же русские деньги, изъятые ими из наших банков и казначейств. В конских вагонах кава- лерийских и артиллерийских частей лениво жевали русское сено и овес сытые, закормлен- ные наши — русские лошади. На вагонах-пло- щадках стояли наши — русские орудия и обоз- ные повозки, а в вагонах-теплушках, прекрас- но оборудованных, с беспрерывно-топившими- ся печами, с комфортом размещались «братуш- ки» и проч., вооруженные нашими — русскими винтовками, пулеметами и револьверами.

Они чувствовали себя и держали себя, как хозяева, а мы — русские — настоящие хозяе- ва России, в это время плелись вдоль линии железной дороги в оборванном, прожженном обмундировании, заедаемые вшами, полуголод- ные, ведя в поводу «подобие лошадей», делив- ших с нами общее горе на голодном пайке. На- ши раненые и больные домерзали, валяясь на санях обоза, прикрытые всяким тряпьем, но мы не имели возможности поместить их в санитар- ный поезд по той простой причине, что таких поездов у нас не было: весь подвижной состав и паровозы были в руках «интервентов».

Захватив в свои руки подвижной железно- дорожный состав, «братушки» добили Белую Армию Сибири и внесли в нее дезорганиза- цию. Они ограбили Россию, они предали в ру- ки красных Верховного Правителя, адмирала Колчака, они заставили нас идти походом в су- ровую сибирскую зиму целые тысячи верст, не- ся бесчисленные жертвы убитыми, ранеными обмороженными. Они явились одной из причин провала вооруженной белой борьбы в Сибири.

Но «Бог правду видит, хоть и нескоро ска- жет», говорит русская поговорка, а другая до- бавляет — «отольются волку овечьи слезки», и чешское предательство 1919-го года через два- дцать лет было отомщено, хотя и чужими, не русскими руками, и они пережили такой же кошмар, какой они создали нам на нашей Ро- дине.

Е. М. Красноусов-

^^?

{§§3

Из войны 1914-1917 г. г.

Черты подлинного русского геройства.

При объявлении мобилизации 1914 года судьба сыграла со мною плохую шутку. Из г. Орла, где я был начальником 2-ой Отдельной Кавалерийской бригады (полки: 17-й гус. Чер- ниговский и 18-й Нежинский), мне, по мобили- зационному наряду, пришлось пропутешество- вать в г. Екатеринодар для формирования 2-й Кубанской казачьей дивизии. По приезде туда выяснилось, что «произошла ошибка», и я дол- жен возвратиться к своей бригаде, которая уже находилась на нашей границе с Австро-Венгри- ей, в районе южнее гор. Грубешова.

Это удивительное двухнедельное путешест- вие ') через всю центральную и южную Россию, охваченную мобилизационной горячкой, заста- вило меня с головой окунуться в совершенно необычайный, ни с чем несравнимый, стихий- ный подъем, охвативший тогда всю Россию. Он заразил нас всех и наложил свой отпечаток на все наши военные действия первых месяцев войны. За счет этого подъема, так ярко вскрыв- шего всю бездонную глубину 1000-летней души нашего русского народа, мы живем и по сей день.

После всевозможных мытарств и долгих по- исков моей бригады, я вновь вступил в коман- дование ею 1-го августа (все даты по ст. ст.) на- кануне весьма серьезной и ответственной опера ции - , где она долясна была принять участие вместе с 3-й Отд. Кав- бригадой (полки: 16-й ул. Новоархангельский и 17-й ул. Новомиргород- ский), с которою она составила «Сводную Ка- валер, дивизию генерал-майора Ванновского (Сергея).

После разрушения важного железно-дорож- ного узла Рава-Русска, 6-го августа, на рассве- те, нами был взорван самый большой желез- но-дорожный мост у Камионки-Струмиловой. Теперь нужно было, не теряя времени, собрать все отдельно действовавшие части, многочис- ленные команды специального назначения и разъезды и уходить по добру по здорову, так как противник (2-я Авст.-Венг. Кавал. дивизия и 2 отряда егерей) начал нас окруясать, чтобы не выпустить из лесисто-болотистого района, в котором действовала дивизия.

Но это оказалось не так просто. Вывод ча- стей, участвовавших во взрыве моста, был за-

1) Было мною описано в Белградском «Русском Го- лосе» в 1939 г.

2) Операция эта подробно мною описана в Юго- славянском Кавалер. Журнале: «Коньички Гласник». Кн. III и IV, 1930.

держан огнем противника из 2-х-этажной ка- менной казармы, окруженной палисадом. По- пытка овладеть ею нахрапом — не удалась. Ге- нерал Ванновский был смертельно ранен, а ко- мандир Нежинского гусарского полка полков ник Витковский — убит.

Получив донесение о положении дела, я вы- ехал на место боя. Меня сопровождал трубач 17-го гусарского Черниговского полка унтер- офицер Иван Гороховец, с которым я, с этого рокового дня, никогда больше не расставался- И для него, и для меня это было наше первое серьезное боевое крещение.

Под укрытием железно-дорожного полотна мы спешились, передали лошадей одному из бывших здесь гусар и выползли на полотно же- лезной дороги, с которого ясно можно было разглядеть в бинокль положение наших частей, атаковавших казарму. Редкие цепи улан и гу- сар леясали, прижавшись вплотную к палиса- ду. На каждую попытку двинуться вперед или назад сыпались ружейные пули из бойниц па- лисада и окон обоих этаж:ей. Офицеры полз- ком пробирались между кочанами капусты, чтобы вытащить стрелков, находившихся впе- реди. А время все уходило и каждая потерян- ная минута ухудшала общее положение диви- зиона.

Я вызвал конно пулеметную команду 2-ой бригады и приказал начать обстрел окон и бой ниц казармы, а трубачу Ивану Гороховец тру- бить сигнал «назад».

Услышав сигнал, наши цепи начали отхо- дить. Австрийцы открыли бошеный огонь, но наши пулеметы заставили их замолчать. Скоро между нами и нашим противником установил- ся написанный договор: пока ты молчишь, и мы тебя трогать не будем; но на каждую твою пу- лю, ты получишь несколько десятков наших. Е силу этого договора все участники боя были благополучно выведены и присоединены к сво- им частям.

Меня поразил Гороховец. Точно он был не на войне, а на маневрах мирного времени. Для подачи сигнала он выходил на насыпь, стано- вился в традиционную ухарскую позу труба- ча, с трубой задранной кверху и левой на бед- ре и отчетливо трубил сигнал за сигналом. По- сле второго раза он обернулся ко мне и спро- сил: «Ваше Превосходительство, отчего это, каждый раз, как я прикладываю трубу к губам, мне кагкется, что пуля влетит мне в рот?» Не потому ли он и держал трубу поднятой квер-

ху, чтобы она, своим раструбом не собирала всех летавших вокруг него пуль? Я ему ответил что-то вроде: «А чего ей, дуре, тебе в рот лезть? Разве ей мало места кругом?... Труби с Богом!«

В тот же день, в самый разгар солнечного затмения, Гороховцу пришлось еще раз тру бить сигнал «сбор», но уже в иной обстановке, когда окруженная со всех сторон дивизия, в конном строю, шла на прорыв из неприятель- ского кольца. Этот сигнал дал возможность со- брать дивизию, растянувшуюся на забитых лес- ных дорогах, по которым передача приказаний через ординарцев оказалась невозможной.

За все мое 9-месячное командование кава- лерийскими соединениями мне никогда больше не пришлось прибегать к сигналам.

Прошло три месяца непрерывных боев и пе- редвижений. После вторичного нашего перехода через р. Сан и преследования отходившей Авст.- Венг. армии, Сводный кавалерийский корпус (Сводная кавалерийская и 3-я Донская казачья дивизия) занял 8-го ноября город Новый Сан- дец, а 10-го выбил из Старого Сандеца арьер- гард австрийцев, прикрывавший отход в Кар патские ущелья главных сил противника. В на- шу задачу не входило преследование далеко на юг и поэтому части, выбившие австрийцев из Ст. Сандеца, пройдя через город, остановились у его южной окраины и продолжали преследо- вать отходящего противника огнем. Был очень холодный день с ледяным ветром. Резервы укрылись по дворам. На главной улице стоял взвод конно-пулеметной команды с пулемета- ми на двуколках. Прислз'га понемногу разбре- лась, оставив при запряжках по одному ездо- вому. Австрийцы отходили, отстреливаясь, и время от времени бросали в город свои грана- ты с характерным бело-розовым димком при разрыве. Ничего ни серьезного, ни интересного день не обещал. Начальники всех степеней си- дели на балконе школы и мирно беседовали. Внизу лестницы сидел Гороховец, держа в по- воду мою и свою лошадь.

Неожиданно все переменилось..- Шальная граната разорвалась позади самого пулеметного взвода. Лошади шарахнулись, сби- ли с ног державшего передний унос ездового и полным ходом понеслись по улице в сторону противника. Все обомлели. Ни одной команды, ни одного распоряжения не было дано, а обе запряжки, с пулеметами, неслись к противнику и были от него не дальше 800-1000 шагов... Ни- кто не заметил, как Гороховец, бросив моего ко- ня, вскочил на своего и пустил его полным хо- дом вслед за пулеметами. Обогнав их, стал впе- реди первой запржки и некоторое время про- должал итти, не убавляя хода, к противнику.

Не доходя, примерно, 400-500 шагов, он начал медленно заходить налево кругом; за ним по- шла вся колонна.

Через несколько минут Гороховец, уже спо- койной рысью, привел пулеметы назад, не по- теряв ни одной лошади и сохранив в целости и невредимости оба пулемета. Все произошло так молниеносно, что даже австрийцы опомни- лись и открыли сильный огонь только тогда, когда все уже было кончено.

Гороховец, взволнованный и сконфуженый, не знал куда деваться от благодарностей и по- хвал, которые сыпались на него со всех сторон. Он как будто не сознавал, что все это сделал именно он — Гороховец... Никогда он не мог пе- редать своих внутренних переживаний: как вселилась в него такая счастливая мысль, а в особенности — мгновенная решимость, не знав- шая ни сомнений, ни колебаний...

Я часто рассказывал в наших офицерских бе- седах об описанном олучае с пулеметами и за- давал вопрос — как поступили бы слушатели в подобном случае? Ни разу я не получил ни од- ного удовлетворительного ответа. Только ар- тиллеристы предлагали расстрелять беглым ог- нем лошадей, а потом, ночью, в темноте, вывезти пулеметы, но шансы спасти пу- леметы были минимальные и даже самая возможность расстрела лошадей была весьма гадательна, так как при системе стрель- бы с закрытых позиций, по указаниям на- блюдателя, все внимание которого обращено на действия противника, несущаяся с нашей сто- роны к противнику запрягкка могла быть взя- та под огонь только перед самым носом против- ника, то-есть слишком поздно, чтобы можно было спасти пулеметы.

Гороховец, несомненно, мог бы взять патент на свое изобретение.

В ожидании такового, он вечером того же дня приказом по Сводно-Кавалерийскому кор- пусу был награжден Георгиевским крестом 4-ой

В апреле 1915 года я был назначен команди- дом IX корпуса и с большим сожаление!^ рас- стался с моим верным стремянным, не чая его больше видеть. Но судьба решила иначе.

В конце того же года готовился первый боль- шой прорыв укрепленной неприятельской пози- ции на Юго-Западном фронте, на р. Стрипе. Для преследования противника, в случае удачи, бы- ла собрана под моим начальством внушитель- ная масса из 4-х кавалерийских дивизий: (9-я, 12-я, Кавказская и Сводная: полки Л. гв. Улан- ский Его Величества, Гродненский гусарский и Заамурская конная бригада).

Прорыв фронта не удался. Операция была отменена, кавалерийский корпус был расфор-

мирован, и я, не солоно хлебавши, возвращал- ся в свой 1Х-Й армейский корпус, стоявший на фронте, в районе Минска.

На станции Казатин я сел ужинать в ресто- ране. Ко мне подошел швейцар и сказал, что на платформе построились солдаты из проходив- шего эшелона и просят меня к ним выйти. Я вышел. Раздалась команда: «смирно, глаза на- право». Ко мне подошел Гороховец и отрапор- товал: «Ваше Превосходительство, гусары, ула- ны и артиллеристы 16-ой кавалерийской диви- зии*) едут в отпуск к себе домой. Мы узнали, что вы находимтесь на станции и хотели с вами поздороваться...» Мы обнялись с Гороховцем как старые, закадычные друзья. После дружного ответа на мое приветствие они меня обступили со всех сторон и начали, захлебываясь, напере- бой, рассказывать через какие мытарства они прешли после того, как мы расстались. Среди них оказалось несколько солдат других частей, которые раньше меня и в глаза не видели, но, тем не мене, не знали, как высказать свое вни- мание.

Воинский поезд готовился к отходу. Наше свидание пришлось прекратить, но на меня оно произвело впечатление, которое не изгладилось и до сего дня...

Всякая кавалерийская операция сколько-ни- будь широкого размера, в особенности имею- щая характер «набега» (поиска), складывается из большого числа специальных предприятий, в которых фрезвычайно важную, хотя и невид- ную, роль исполняют отдельные чины и мел- кие партии, выполняющие на свой страх и риск весьма ответственные задачи, имеющие гро- мадное значение для успеха главной операции.

Какая невероятная сила духа, какое само- отвержение, выносливость, находчивость, бес- страшие и чисто-звериная способность ориен- тироваться в местности нужны всаднику, ве- зущему донесение из разъезда в штаб Отряда, иногда за несколько десятков верст, среди враждебного иностранного населения, при не- возможности пользоваться населенными пунк- тами для отдыха, разыскивая дорогу в луч-

*)Так называлась теперь бывшая сводно-кав. ди- визия.

шем случае по весьма примитивному наброску карандашом на клочке бумажки, за которую ему грозит быть захваченным в плен. И все это при условии, что сам штаб уже не находится там, откуда был выслан разъезд, а переместился в неизвестном направлении. И, несмотря на все эти, казалось бы, непреодолимые трудности, до- несения приходили по назначению с порази- тельной регулярностью и случаи их пропажи были чрезвычайно редки. Поэтому, чрезвычай- ное впечатление произвела пропажа, в ноябре 1914 года, во время операции под Краковым, целого разведывательного эскадрона 17 улан- ского полка, из которого вернулись только око- ло 20 улан. Этот случай долго оставался за- гадкой, пока о нем не рассказал, в начал 30-ых годов, маршал Пилсудский в своей книге «Мез ргет1егз сотЬа1,з». Но об этом эпизоде когда-ни- будь в другой раз.

Не менее трудна была работа и маленьких партий особого назначения (разрушение желез- ных дорог, порча телеграфных линий, служба связи, всевозможные нападения, фуражировки и т. п.), которые в большинстве случаев разре- шались самолично, по своему разумению, и хит- ростью их начальников, знавших, что ни на ка- кую помощь они расчитывать не могут.

Все это приводило к проявлению геройства, совершенно изумительного, но о котором гро- мадное большинство исполнителей сами даже и рассказать не умели и смотрели на него, как на что-то вполне естественное, само-собою ра- зумеющееся...

При настойчивых расспросах, всегда выяс- нялось главное качество всех действий этих безчисленных героев: это — крайняя, солдат- ская простота приема, которым они пользова- лись; находчивость, за которою чувствовался какой-то очень большой, многовековый опыт борьбы за существование, по наследству пере- дававшийся из поколения в поколение, глубо- ко лежаищй в подсознании и сам собою выхо- дящий наружу в минуты крайнего волевого на- пряжения; необьр1айная скромность и полное отсутствие бахвальства. И над всем этим, ни- когда ясно не выраясаемая словами, всегдаш- няя забота об интересах общего дела, глубокое сознание важности той задачи, кторая была на него возложена.

А- Драгомиров

Из прошлого Кавалергардов

НА ОХРАНЕ Ж -Д. СТАНЦИИ КАЗАТИН

5-го мая воен- ным и морским министе р с т в о м был назначен Ке- ренский. Началась новая эпоха, эпо- ха неудержимого развала армии. Не понимая или не ^келая понять все- го происходящего в армии, прави- тельство, различ- ные комитеты и партии продолжа- ли посылать на фронт всевозможные депута- ции и делегации, которые передавали привет «свободной армии» и просили «граждан солдат углублять завоевания революции». И не только свои русские. Этим также рьяно занималась и заграница. Так, например, шотландский ма- сонский орден приветствовал армию и народ с «избавлением от изменников родины», выра- жал свой восторг перед всеми действиями Государственной Думы и призывал всех присоединиться к ним «для распростране- ния общих идей», а социалистическая ция французской Палаты Депутатов слала в Россию целую делегацию во ве с министром труда Албером Тома, легация побывала в обеих столицах, в личных крупных центрах страны и объеха- ла фронт. Повсюду было сказано и выслушано бесчисленное количество речей.

Мне пришлось быть свидетелем, и отчасти участником, проезда этой делегации через станцию Казатин. 20 мая я находился со своим эскадроном в наряде по охране Казатинского ж.-д. узла и ловле дезертиров. Ночь была уто- мительная. На станцию пришло одновременно несколько поездов, в которых было задержано более 200 дезертиров. Пользуясь наступившим затишьем. Кавалергарды дремали в вагонах.

Около 9 утра ко мне в вагон пришел весто- вой станционного комендантского управления и доложил, что «комендант приказал вам пере- дать, что Альбер приехал». Я был в полном не- доумении. — «Что за чепуха? Какой Альбер?»- — «Не могу знать, так что, говорят, француз- ский». — «Ничего не понимаю, что за Альбер французский» и, надев аммуницию, я пошел на вокзал узнать в чем дело.

Оказалось, что на станцию недавно подо- шел вагон с французской делегацией. Как это

гла- Де- раз-

случалось сплошь да рядом, вместо нескольких минут поезд стоял уже добрых полчаса. Поне- многу у министерского вагона стала собирать- ся толпа зевак: гкелезнодорож:ные служащие, рабочие соседнего депо, пассаясиры и солдаты застрявших на станции ночных поездов.

О приходе поезда станционный комитет узнал сльш1ком поздно, чтобы приготовить со- ответствующую этому случаю торжественную встречу... Несмотря на поздний утренний час, занавески в окнах были спущены и никто из вагонов, не выходил. В толпе слышались раз- ные замечания, шутки и остроты по адресу ми- нистра. — «Хорош министр труда, уж скоро 10 часов, а он все дрыхает»- — «Тоже скажешь, может, он всю ночь трудился, разные деклара- ции писал. А ты — дрыхает». — «Ну там тру- дился или не трудился, нам неизвестно, а по- смотреть любопытно, что за министр такой». — «Надо, братцы, по нашему, по рассейски, «ура» ему крикнуть. Небось проснется!». Сказано, сделано. Могучее «ура», подхваченное всей толпой, пронеслось по вокзалу.

Штора в одном окне поднялась, рама опу- стилась и в окно выглянула какая-то фигура. «Ура» загремело с удвоенной силой. Фигура оказалась проводником вагона. Толпа загого- тала. — «Вот так министр. Так это же Гаври- ла!»- А под Гаврилами на солдатском языке почему-то подразумевалась вся поездная при- слуга. «Крути, Гаврила. Не замай!»

Через несколько мгновений в пролете окна появился действительно французский министр труда Альбер Тома. Мятая рубашка сомни- тельной чистоты, галстук, сбитый куда-то вбок, черная с проседью борода и всклокоченная прическа произвели на толпу неожиданное и странное впечатление.

Из толпы выскочил какой-то телеграфист. «Дорогой товарищ Альбертома», сливая оба слова в одно, начал он свое приветствие мини- стру. — «Товарищи железнодорожники без- мерно рады, что товарищи французские социа- листы прислали к нам своего дорогого товари- ща Альбертому». И в этом духе, захлебываясь от охватившего его волнения и восторга, вста- вляя с неимоверной быстротой через каждые три слова «товарища», продолжал телеграфист свою речь.

Рядом с министром стоял французский офицер, пытавшийся переводить слова орато- ра. Это ему плохо удавалось: «Се п'ез!; раз ип Ьотте, с'ез1: ипе тИгаШеизе» сказал он в свое оправдание министру. Видя его затруднение, я

предложил свои услуги в качестве переводчи- ка.Они были приняты с благодарностью.

Телеграфист кончил свою речь- Стали кри- чать: «Депутата от войск! Депутата от войск!» Никакого депутата от войск не было. Но так как крики с требовнием такового не прекраща- лись, то кто-то из толпы вытолкнул вперед ка- кого-то солдата: «Валяй, Андреич. Не подка- чай!»

В грязной растегнутой шинели, с болтав- шимся на одной пуговице хлястиком и с под- нятым воротником, в каком-то замусленном подобии папахи выступил Андреич с речью. Растянутым, певучим голосом, с сильным вы- говором на «о», начал он благодарить минист- ра, «товарища Альбертому», за ту высокую честь, которую он оказал русским солдатам, приехав к нам в Казатин. «Такая честь, что ни в сказке сказать, ни пером не описать!». Он жаловался, что им плохо в окопах; холодно, сыро, есть нечего, да и немщ>1 стреляют, и про- сил министра «явить Божескую милость осло- бодить их поскорее домой». Кончил он совсем неожиданно. «И всем сибирякам ура!». В тол- пе раздался гул одобрения. «Ай да Андреич! Не подкачал. Правильно все доказал францу- зу!»

Наконец сам министр обратился к толпе с речью. Фразу за фразой переводил я его сло- ва. Он говорил избитые истины о свободе и о

том, какие она налагает обязанности, чтобы быть воспринятой не во вред, а на пользу на- роду; о том, что война еще продолжается, что враг не разбит. Он говорил также и о том тя- желом положении, в котором находится его страна и что надо продолжать войну до побед- ного конца.

Министр кончил- Толпа молчала. Затем ти- хо, а потом все громче и громче раздались из разных мест крики. ^ «Чего еще! Опять кровь проливать? Ну, сто врешь! А еще министра труда! Сказано без анекций и контрибуций и никаких. Шабаш! Не хотим больше воевать». Больше всех волновался сибиряк Андреич. — «Тебе хорошо весь день дрыхать, да кофеи в вагонах распивать. А нам каково в окопах! Со вшами, не пимши, не емши, да без баб. Иди сам воевать. А не хочешь, тикай себе во Фран- цию!». «Господин капитан», — обратился он ко мне: — «Вы уже потрудитесь все это объяс- нить французу. Так что мы на войну больше не согласны».

Но объяснять французу мне ничего не при- шлось. Паровоз свистнул и поезд, как пришел без всякого предупреждения, так и ушел, уво- зя французского министра труда и делегацию социалистической фракции французского пар- ламента.

В. Н. Звегинцов

с Волжской батареей под Ином

Кратко и четко Б. Филимонов в своей кни- ге «Белоповстанцы» описал действия Волжской батареи в ночном бою 10-го января 1922 года на разъезде Ольгохта. К сожалению, описание это очень мало соответствует действительности- Кто ввел его в заблуждение, я не знаю. Хочу только исправить эту досадную неточность, вкравшуюся в его описание Хабаровскаго по- хода.

Стоял жгучий мороз и была почти абсолют- ная тишина...

Волжская имени генерала Каппеля батарея, в которой в то время я был младшим офицером, стояла на позиции слева от станционных пу- тей, немного не доходя разъезда Ольгохта. По приказанию командира батареи, я с нескольки- ми солдатами ставил ночную точку отметки. Почти все остальные чины батареи находились

по другую сторону путей и грелись в железно- дорожной будке, леж;авшей немного на отлете от остальных строений разъезда.

Вдруг, совершенно неожиданно, поднялась сильная ружейная стрельба, застучали пулеме- ты, и пули роями, со свистом, понеслись над нашими головами. Вдоль станционных путей начали рваться одиночные снаряды, а впереди, на небосклоне, были видны вспьгшки орудий обстреливавшего нас Красного бронепоезда.

Красный Троицкосавский полк, воспользо- вавшись темнотой, прошел, никем не замечен- ный, по руслу реки Ольгохта и, подойдя вплот- ную, неожиданно справа от полотна атаковал разъезд. Наступления красных никто не ждал.

На путях сейчас ж;е показался наш коман- дир, подполковник Ильичев, бежавший к нам. За ним, перегоняя один другого, неслись остальные батарейцы. Спустившись в выемку, шедшую справа от позиции, на которой стояли

— 15 —

орудия, командир, стараясь перекричать прон- зительный вой несущихся пуль, подал несколь- ко раз подряд команду: «На картечь, огонь!» Бывшие на позиции дежурные номера броси- лись к орудиям- Огонь на картечь открывать было нельзя, и я их остановил, крикнув: «от- бой!», и пошел навстречу унсе бежавшему ко мне командиру, которому я доложил, что совсем недавно в прикрытие батареи пришла сотня от Пластунского полка и расположилась на опушке перелеска, лежавшего как раз против наших орудий — не дальше, чем в 150-ти ша- гах. Только я успел окончить мой доклад, как справа разалось громкое «ура» и стало посте- пенно удаляться... Уфимцы, которые только что прибыли на поезде и еще не успели выгру- зиться, прямо из вагонов, не произведя ни одно- го выстрела, бросились в контр-атаку... Стрель- ба почти сразу прекратилась, и наступила опять тишина.

Никто из нас в эту ночь не спал. Да и негде было. Ходили только по очереди греться все в ту же отведенную для батареи будку, окна и дверь которой давно были выбиты и зияли темными пятнами на фоне снежной ночи. От толпившихся внутри солдат и офицеров было настолько тесно, что приходилось всем стоять. В будке, кроме сложенной вдоль одной из стен плиты, в которой бойко, слегка потрескивая, го- рели остатки выломленной двери, ничего не было. Шедший от плиты довольно сильный жар быстро растворялся в ледяном воздухе, легко проникавшем снаружи, и мороз давал всем чув- ствовать, что и здесь хозяин — он.

На плите стоял большой чайник, а на краю ее у стенки, совсем некстати, лежала санитар- ная сумка. Наш батарейный фельдшер, придя одним из первых, когда плита была еще холод- ной, положил туда сумку и, чем-то отвлекшись, совершенно про нее забыл. Фамилию его я не помню да, кажется, никогда ее и не знал. В ба- тарее, как офицеры, так и все солдаты, звали его Сократ. Кроме прямых своих обязанностей, он исполнял множество других, до орудийного номера включительно. Не замечали сумки и приходившие погреться батарейцы, жадные взоры которых были устремлены только на шу- мевший чайник, в котором кипятили воду (снег).

Всеми забытая и не привлекавшая ничьего внимания сумка, касаясь одним своим краем до раскаленной железной части плиты, от дол- гого лежания на ней нагрелась до того, что за- горелась и, вспыхнув ярким пламенем, освети- ла всех присутствующих. Солдат, стоявший около плиты, успел во-время ее схватить и вы- П1вырнуть наружу. За окном моментально раз- дался сильный взрыв. Внутри все вздрогнули и, не понимая, что случилось, продолжали сто- ять в недоумении. Стоявшие близко у дверей

выскочили наружу, но за окном ничего подо- зрительного не нашли. Не нашли и горящей сумки. Ее и след простыл. «Хороши медика- менты у Сократа!» — раздался чей-то громкий возглас. Все разом друмсно засмеялись... Нашли и самого виновника, и все сразу разъяснилось: в сумке лежали две ручныя гранаты, около ко- торых еще долго после этого в будке вертелся разговор. В душе все были довольны, что так легко отделались, но от своей судьбы ушли не все.-.

Когда начало рассветать, командир предло- жил мне пойти в Штаб к генералу Сахарову узнать обстановку, и я ушел. Среди солдат Волжской батареи Сахаров пользовался боль- шой популярностью, да и сам он относился к батарейцам не плохо и довольно часто заходил проведать их и побеседовать. Больше разгова- ривал с солдатами, которые за глаза, почему — не знаю, всегда величали его «Сахар-Паша». Придя в Штаб, я застал там Пашу очень рас- строенным, нервно шагавшим взад и вперед и нещадно бранившим полковника Аргунова за его медлительность. Видя такую обстановку, я не решился к нему подойти и остался стоять в стороне и ждать. Немного еще погорячившись и, повидимому, дав себе отчет, что делу этим не поможешь, генерал Сахаров решил действо- вать сам и отдал распорянсение собираться и выступать.

Пластуны, Уфимцы, Камцы и Волжская ба- тарея двинулись по времянке, которая шла справа от полотна ^келезной дороги в сторону Ина. Около 8-ми часов утра прошли мимо Глут- кинской батареи, стоявшей на позиции почти на самой дороге. Выдвинувшись дальше вперед, полки начали развертываться и продвигаться в сторону, занятой уже красными, второй будки, около которой маячил бронепоезд, обстрели- вавший редким огнем наше расположение. Волжская батарея, пройдя по дороге еще не- много вперед, на ней гке стала на позицию. Ко- мандир батареи, выбрав наблюдательный пункт слева от орудий, на насыпи полотна, сейчас же открыл огонь по красному бронепоезду, кото- рый то появлялся, то уходил за поворот и пря- тался за находившийся там лесок.

Впереди послышалась руже11ная и пулемет- ная стрельба: пластуны и Уфимцы наткнулись на противника..- Бой разгорался... Одиночные пули стали залетать на батарею, но больше ло- жились около наблюдательного пункта, на ко- тором находился командир батареи с несколь- кими разведчиками. Я стоял на насыпи немно- го впереди их и старался разглядеть, где ло- жатся наши снаряды. Лесок, за которым пря- тался красный бронепоезд, сильно мешал на- блюдению, и большинства разрывов не было видно совсем. Это сильно затрудняло пристрел- ку, даже делало ее почти невозможной. Луч-

— 16

шего наблюдательного пункта поблизости не было, да никто его не искал. Все считали, что мы стоим здесь временно и с минуты на минуту должны двинуться вперед.

Красньп! бронепоезд, нарушая все правила стрельбы по открытым целям, почему-то вел огонь шрапнелью на удар и стрелял одиночны- ми выстрелами. Шрапнели рвались все больше перед нашей Волжской батареей, не причиняя ей никакого вреда. Только стаканы, рикошети- руя о промерзлую землю, пролетали с сильным воем через нас и падали около Глудкинской ба- тареи, стоявшей почти что нам в затылок. Глуд- кинцы их подбирали, складывая в кучу, кото- рая сравнительно быстро росла.

Стрельба впереди все усиливалась. Появи- лись раненые, проходившие мимо нас в тыл на перевязочный пункт- От них мы узнали, что на- ши продвинуться вперед не смогли и несли большие потери.

Командир батареи продолжал стоять на на- сыпи и караулить красньш бронепоезд, кото- рый теперь не выскакивал из-за будки, а дер- жался где-то за поворотом, и его не было вид- но. Иногда, когда дым из трубы паровоза выда- вал его положение, наша и другие баратеи от- крывали по нему огонь. Насколько этот огонь был действительным — судить было трудно, но бронепоезду на месте стоять не давали, и он все время менял свои позиции, двигаясь то взад, то вперед. Положение у него не было особенно веселым. Минувшей ночью разведчики из от- ряда полковника Аргунова, одетые в белые ха- латы, незаметно подкрались к железнодорож- ному полотну и сзади его взорвали мост, отрезав ему путь отступления на станцию Ин.

Стреляла больше Волжская батарея, а остальные чего-то ждали, а чего — нашему младшему командному составу тогда, да и те- перь, осталось неизвестным.

Вторая будка, которую занимали красные, находилась от нашего наблюдательного пункта не дальше трех верст, и я, стоя на насыпи, очень часто посматривал в ее сторону. Мое вни- мание привлекало происходившее там какое- то движение: было видно много лошадей. Я стал внимательно присматриваться, и мне по- казалось, что два орудия выехали и стали на позицию правее ее. Я сообш,ил об этом коман- диру батареи, но, как мне тогда показалось, он не придал особенного значения моим словам, хотя все же ответил: «Я сейчас им покажу!» и продолжал следить за бронепоездом. Ждать нам долго не прршглось. Красные открыли огонь по нашей батарее. Несколько снарядов разорвалось перед батареей — недолеты, два были перелеты, один попал в штабель шпал, сложенный на откосе насыпи, около наблюда- тельного пункта, и обстрел прекратился.

Насколько я был прав, судить не берусь.

Может быть, это стрелял красный бронепоезд, выслав вперед наблюдателя, но из-за будки он не показывался- Это место было пристреляно всеми нашими батареями — шесть орудий, и ес- ли бы он показался, то хоть одна из них ему бы всыпала.

Было обеденное время. Увидя, что на бата- рее пили чай, я поспешил присоединиться. К чаю, кроме черного хлеба, буханки которого на- столько промерзли, что поддавались только то- пору, ничего больше не было. Желающих дер- жать во рту кусок льда на лютом морозе почти не находилось, и невольно все придерживались суворовского завета и держали «брюхо в голо- де». Налив себе в кружку чаю, я подошел к старшему оф^щеру, штабс-капитану Козловско- му, который находился на батарее, и посовето- вал ему пойти к командиру батареи и попро- сить его переменить позицию, так как красные взяли в вилку, и нам не сдобровать.

Козловский отнесся к моему совету как-то безучастно, сказав мне только: «Идите и про- сите сами». Я пошел, и успел только сделать несколько шагов, как сзади меня раздались взрывы. Красные, споловгшив вилку, дали оче- редь по нашей батарее и перенесли огонь даль- ше в тыл — по другим. Сколько снарядов разо- рвалось ка батарее, в этот момент определить было невозможно: все произошло так неожи- данно и быстро. Во всяком случае, не меньше двух, но и этого было достаточно: двое солдат были убиты, несколько ранены и перебито не- сколько, стоявших около позиции, лошадей. Потери для нашей батареи были настолько зна- чительны, что пришлось просить пополнения.

Я сразу подбежал к дровням, стоявшим ша- гах в десяти сзади орудий, на которых лежали яш,ики со снарядами, и вместе с другими бата- рейцами мы стали их сбрасывать. На их место уложили раненых, которых я прикрыл, сняв с себя бекешу. Сделано это мною было потому, что раненые умирали, главным образом, не от ран, а, лишенные возможности двигаться, бы- стро замерзали. Раненых, без промедления, отправили в тыл, в санитарную летучку-

В это время к батарее подошел генерал Са- харов и отдал приказание сниматься с позиции и отходить. Но это не было так просто: не- сколько орудийных лошадей выбыло из строя, и их нужно было заменить. Заменив их верхо- выми, батарея двинулась по дороге в сторону Ольгохты. Генерал Сахаров пошел вместе с ба- тареей.

Становилось все холоднее и холоднее. И особенно это ч^'вствовал я, будучи в хромовых сапогах, которых уже больше суток не снимал. Батарея выстуш1ла на фронт так неожиданно и быстро, что не успели получить никакой теп- лой обуви, — вернее, ее и не было. Все щего- ляли в том, что кто имел. Ноги мои сильно мерз-

— 17

ли. Газета, которой они были обернуты, пере- стала согревать, повидимому, истерлась.

Пройдя по дороге небольшое расстояние, батарея остановилась против горящего, сложен- ного из шпал, железнодорожного мостика, и я, воспользовавшись случаем, пошел к нему по- греться. Около него стояла, греясь, довольно большая группа солдат и офицеров (как тогда просто называли — «белоповстанцев»). Среди них оказался генерал Провахенский — коман- дир Пластунской бригады, который подошел к генералу Сахарову и сообщил ему, что он за- нимается перевозкой раненых и устройством са- нитарной летучки. От горевших шпал шел та- кой сильный жар, что подойти к ним близко бы- ло невозможно, и все стояли на довольно почти- тельном расстоянии от них.

Красные продолжали обстреливать нас ар- тиллерийским огнем. Когда я подошел к груп- пе белоповстанцев, наслаждавшихся теплом, очень близко от горевшего мостика разорвал- ся снаряд, довольно крупный, осколок которо- го со свистом пролетел между ними и, к сча- стью, никого не задев, ударился о горевшую шпалу, но рикошетировал от нее и, все-таки, попал одному из близко стоявших в живот- К общему изумлению всех присутствовавших, осколок отскочил и, шлепнувшись в снег, за- шипел. Все невольно рассмеялись. Белоповста- нец, придя в себя от неожиданного и сильного удара, счастливо улыбаясь, поднял его и поло- жил к себе в карман — на память. Полушубок спас.

Батарея, немного постояв, двинулась даль- ше. Я ее догнал, когда она подходила к Ольгох- те. Здесь, в стороне от дороги, лежало несколь- ко убитых красноармейцев, оставшихся после вчерашней ночной атаки Ольгохты. Генерал Са- харов увидев меня в одной ватной телогрейке, спросил: «Почему?» Когда я ему объяснил, он, указывая на одного из убитых, предложил мне снять с него полушубок, но я отказался — ста- скивать с промерзшего трупа полушубок не хо- телось, и я побежал в санитарную летучку, сто- явшую на разъезде в вагонах. Быстро найдя свою бекешу, я вернулся к батарее, которая уже стояла в Ольгохте. Вскоре нам было объявлено,

что Поволжская бригада отводится в резерв на станцию Волочаевка. Бригадой она была только по названию. По количеству бойцов она пред- ставляла собой три роты пехоты и артиллерий- ский взвод, да и то не полных составов, но гор- до продолжавших именоваться полками и бата- реей. Начало смеркаться, когда мы выступили. Шли очень быстро, все спешили добраться до теплых халуп. Спешил и я, стараясь всеми спо- собами согревать свои ноги- Что только я ни де- лал — и бежал, и подпрыгивал, но, несмотря на все мои старания, пройдя больше чем полдороги, я почувствовал, что ступней у меня нет, а есть какие-то колодки, на которых очень неудобно и трудно было идти, и все мои упражнения ни- чему не помогали. Я стал понемногу отставать от батареи. Мне нехватало воздуха; он был на- столько холодный, что мне трудно было ды- шать. Пройдя еще немного, я остановился, чув- ствуя, что идти дальше не могу. Мне как-то стало все безразлично, и захотелось присесть и отдохнуть.

В этот момент я усльппал оклик: «господин поручик, что с вами?» Передо мною стояли два батарейных разведчика, которые, заметив, что я отстал, подъехали ко мне. Успел я только им сказать, что отморозил ноги и дальше идти не могу, как они меня подхватили, посадили на случайно проходившие мимо дровни и мигом доставили в Волочаевку. Батарея уже разо- шлась по квартирам, а меня ввели в халупу, в которой остановился командир батареи. Поса- дили на стул. Командир сам бросился снимать с меня сапоги, но не тут-то было: они примерз- ли к ногам, и, чтобы их снять, пришлось раз- резать голенища. Так пропали мои новые хро- мовые сапожки. Ноги мне стали оттирать спир- том и так энергично, что они очень скоро по- краснели, но зато так распухли, что ничего на них нельзя было надеть. Хозяйка халупы дала гусиного сала, которым густо намазали мои но- ги и, отпоров от полушубка рукава, засунули их туда.

В этот же вечер на бронепоезде «Волдса- нин», который уходил на свою базу, меня от- правили в Хабаровск.

Н- Голеевский.

-- 18 —

НАШИ ТУРКЕСТАНСКИЕ НАЧАЛЬНИКИ

Генерал ЛЕШ.

Генерал-лейтенант Леш был командиром 2-го Туркестанского корпуса. От старших офи- церов полка мы, молодежь, сльшгали о нем, что он очень добрый человек, умный и распо- рядительный начальник, противник всякой ру- тины и формалистики- Инспектировал он ча- сти своего корпуса совершенно неожиданно для их комаьадиров для того, чтобы видеть части настояш,ими в их быту, а не специально для того приготовленными.

В Русско-Японскую войну 1904-1905 г.г. он был командиром 1-го Сибирского стрелкового полка, отличился со своим полком в боях и был награжден орденом св. Георгия 4-й степени. Это особено украшало и возвышало генерала Леш перед теми офицерами, которые никогда еще не з'частвовали в войне.

Было воскресенье. Мертв и скучен наш ма- ленький городок Мерв Закаспийской области. Мы сидим на скамейках у своих квартир с полковыми дамами, перебрасываясь шутками, разговорами, в полном покое праздничного дня. В домах багатого армянина Тер-Аракельянца, построенных на весь фасадный квартал лицом к городу, жили несколько семейств офицеров на- шего 1-го Кавказского полка Кубанскго войска и мы, четыре молодых хорунжих. Мы в черке- сках, при кинжалах и револьверах. Это был наш повседневный костюм-мундир.

Было жаркое после-обеденное время. Ви- дим, как через большую песчаную площадь, перерытую канавами, отделяющими наш квар- тал от города, бешеным карьером, по диагона- ли площади скачут вестовые казаки, имея в поводу офицерских лошадей-

«Тревога в полку!» — выкрикнул передний из них, бросив столь страшные и приятные во- енному сердцу слова.

Схватить шашку в квартире и прыгнуть в седло — дело нескольких секунд, и мы несем- ся карьером в расположение полка через те же канавы и рытвины по диагонали площади. Мы в полку. Там сотни уж;е ждали своих офицеров в конном строю и при винтовках. Кто вызьша- ет и почему? Мы не знали.

Широким наметом (галопом) по узким и кри- вым ул1щам города, перескочив через деревян- ный мост полустоячей речки Мургаба, обе сотни полка — 3-я есаула Котляра Зиновия и 6-я еса- ула Флейшера Николая, учебная команда подъ- есаула Алферова и хор трубачей с полковым

адъютантом сотником Гридиным Иваном, под- нимая столбы песку, появились на гарнизонной площади «в новом городе», где квартировала бригада Туркестанских стрелков, вся их артил- лерия и саперный батальон подполковника Тер- Окопова. На ней — ни души. И только высокий, могучего телосложения, мне незнакомый гене- рал, одетый в китель и при кавказской шашке, смотрел на часы с улыбкой, измеряя время. При нем два или три офицера.

— Генерал Леш, — произнес мой началь- ник, подъесаул Алферов.

— Так вот он какой! — радостно подумал я.

После короткой церемонии «встречи» и ра- порта нашего командира полка полковника Д. А. Мигузова — генерал Леш подошел не- спеша к сотням, по-отечески поздоровался с ни- ми, поблагодарил за быстроту по тревоге и по- том произнес весело:

— Ну, а теперь — справа по-одному, с дяси- гитовкою и господами офицерами — скачите в свое расположение!

Все это было так неожиданно, так приятно. Конечно, д^кигитовка с винтовкой за плечами, при шашках для казаков была больше чем не- удобна. «Номера» исполняли — кто как может. Застоявшиеся кабардинцы неслись стрелой и на очень коротких дистанциях: — 5-8 лошадей. А где г.г. офицеры?... Для 40-летних есаулов это было и «дико» и невозможно. Они были «старики», довольно грузные, да и с молодости не были наездниками, как и многие 30-35-лет- ние подъесаулы. И только мы, молодежь хо- рунж;ие, кое-что вьшолнили, более или менее сносно. Все это заняло не больше 10-15 минут.

Штаб корпуса находился в Асхабаде. И вот генерал Леш, как всегда, в одном вагоне при паровозе, совершенно секретно прибыл в Мерв, избрав именно день гфаздничный, когда всех можно было застать врасплох. Прибыв на стан- цию Мерв, он лично позвонил по телефону де- ясурному по полку офицеру, приказав полку по тревоге прибыть на гарнизонную площадь-

Нам, молодежи, это очень нравилось.

На второй день назначена была стрельба всего гарнизона по появляющимся мишеням.

Гарнизон на стрельбище. Кругом песчаные буруны пустьши. Колючие кустарники. Сухая палящая жара, но все офицеры и стрелки «в выходных формах одежды». Казаки в черке- сках. Гимнастерок в казачьих частях тогда еще не было.

— 19 —

Как всегда бывает при инспекторских смо- трах, все подчиненные начальники волнуются, дают много распоряжений, указаний, цукают своих подчиненных и находятся как бы в тран- се. Мы же, молодежь, воспитанная в духе лич- ной инициативы, только тихонько посмеива- емся над своими волнующимися старшими на- чальниками.

Генерал Леш сигналом горниста-стрелка и трубача-казака, наряженных к нему, сзьшает всех офицеров к себе, предлагает стоять «воль- но» и говорит:

— Господа!... идет ж;естокий бой.-, все млад- шие офицеры выбыли из строя убитыми и ра- неными... их должны заменить немедленно же и в бою унтер-офицеры и урядники... а посему:

— немедленно же дать в мое распоряжение по одному взводу от каждого полка, и я посмотрю, как руководят огнем заместители офицеров?

Сказал и утих, но мы заметили, как «вытя- нулись» лица некоторых начальников от та- кой неожиданности. Боевой и опытный в про- шедшей во11не начальник, нормально, хо- тел познакомиться с боевою подготовкою ча- стей своего корпуса, а не с парадной его сторо- ной. Но все же — такого сюрприза никто не ожидал, в оообеш^ости мы, казаки.

Туркестанские стрелки были отличные ча- сти и стрельба у них была поставлена блестя- ще. Мы же казаки — конница- Стрельба у нас на втором плане. Кроме того, — при штабе пол- ка в Мерве стояли только две сотни, которые несли весь полковой наряд по разным постам через сутки. Было не до строевых занятий. Да и командир полка не утомлял этим сотни, редко выходя на плац из своего затворничества в пол- ковом доме в глубине плаца, на пустыре. А для экономии — отдыхающая сотня, под командой урядников, без седел («охлюпью»), перевозила ячмень из железно-дорожных вагонов в свой полк. И офх-щерам и казакам это было очень приятно. На далеких Российских границах, где квартировали казачьи полки, это было совер- шенно нормально.

Генерал Леш, видимо, понимал это и от на- шего полка хотел посмотреть стрельбу только учебной команды. В ней я был помощником на- чальника команды, почему и уловил пугливо- недоуменный взгляд подъесаула Алферова, ко- торый был больше чем не силен и по уставам, и по строевому делу.

Наша полковая учебная команда была в 36 человек, то-есть составляла один лишь взвод казаков, но в ней были отличные три урядника

— Бородычев, Толстов и Наумов. Вахмистр Бо- родычев ушел только что на льготу (сейчас он войсковой старииша и проживает под Нью- Йорком). Толстов Дедан назначен вместо него. Он окончил Ташкентскую окружную гимна- стическо-фехтовальную школу. Был ловкий.

живой, распорядительный и любил военную слугкбу- Рассыпав свой взвод в цепь и наблю- дая в бинокль Цейса, он удивительно быстро замечал меж:ду . кустарниками и бурунами «по- являющиеся на момент» мишени защитного цвета в бюст человека, быстро определял рас- стояние до них, назначал прицел и открывал огонь.

Учебная команда, уже прошедшая весь курс обучения, молодецкая и гибко-послушная «сло- вам команды», засьшала мишени своим метким огнем.

«Вынь патрон, перестань стрелять!» — дал кавалерийский сигнал генерал Леш о прекра- щении огня и подозвал к себе вахмистра Тол- стова, который был в звании старшего уряд- ника.

Полы серой черкески круто подоткнуты за пояс. Небольшая папаха, от ж;ары, далеко за- брошена на затылок, открывая бритый лоб. Черкеска, шаровары, ноговицы — все в песке и в репьях-кожушках. Легко подбеж:ав к ге- нералу «на носках», щелкнув пятками своих чевяк и одновременно приставив винтовку «у ноги», Толстов густым красивым низким бари- тоном запевалы-песельника смело произнес:

— Чего изволите. Ваше Превосходительст- во? — спросил и замер в положении воинской стойки «смирно».

— Молодец ты... твой взвод дал да^ке боль- ший процент попадания, чем мои славные Тур- кестанские стрелки. Спасибо, братец, — мягко, чисто по-отечески, произнес командир 2-го Тур- кестанского корпуса генерал-лейтенант Леш.

— Рад стараться. Ваше Превосходительство!

— молодецки ответил старший урядник Тол- стов, Федор Иванович, казак станицы Темиж- бекской, и, бросив в сторону г. г. офицеров сво- его полка лишь на один миг свой глаз, чем ска- зал, дескать — «Не подвел свой славный полк!»

— он. круто повернулся «кругом» по всем пра- вилам строевого устава, в несколько скачков был уже перед строем своих казаков-учебнян, дружески, коротко поведуя, что ему сказал ге- нерал Леш-

Стрельба закончена. Генерал Леш наотрез отказался от всех почестей и обеда в гарнизон- ном собрании и в тот же день выехал поездом в свой Асхабад.

Это было перед праздниками Св. Пасхи 1914 года.

С началом войны 1914 года, командующий Туркестанским военным округом генерал-от- кавалерии Самсонов, генерал Леш и генерал Редько — все трое были вызваны в Ставку и

получили назначения на Западный фронт. Это было сделано потому, что по мобилизационному плану войска Туркестанского военного округа должны были оставаться на своих местах. Бо- евых же их генералов, отличившихся в Русско- Японской войне, вызывали на фронт. Мы очень жалели об этом, как и были огорчены, что нас оставили на старых местах, что война может окончиться «без нас», и мы не понюхаем и по- роху. Но 25-го августа наш полк, сосредоточив- шись в Мерве, погрузился в вагоны и был на- правлен на Красноводск, что на восточном бе- регу Каспийского моря. Об этом в другой раз.

На Западном фронте генерал Леш принял в командование корпус. Потом был назначен ко- мандующим армией. После краха Белого дви- жения, как слышал, он жил в Югославии, был инвалидом (потерял ногу) и там умер.

Тяжело сознавать, что такие отличные вое- начальники так незаметно ушли в небытие и умерли в неизвестности. Но мы, их подчинен-

ные, тогда молодые офицеры, — тепло храним о них светлую память-

А что-же урядник Толстов?... Его дальней- шая служба во время 1-ой Великой и гралсдан- ской войн прошла не только на моих глазах, но провел он этот героический период в моем подчинении. Великую войну закончил Георги- евским кавалером, подхорунжим и вахмистром моей 2-й сотни 1-го Кавказского полка. Наше восстание против большевиков в марте 1918 го- да — и он в моем конном отряде. Разбили нас... В гражданской войне получил чин хорунжего. Отступил к Грузии и там остался с сданной Ку- банской армией. В августе 1920 года, тремя по- ездными эшелонами, с шестью тысячами Ку- банской военной и гражданской интеллигенции, был отправлен в район Архангельска, где, по сведениям, все они погибли в том же году, рас- стрелянные в баржах на Северной Двине.

Полковник Елисеев.

Атака под Шавлями

Война тянется почти год, а конца ее, как будто, не видно. Все бои да походы. Скоро со- всем потеряем че- ловеческий облик и окончательно от- выкнем от культур- ной жизни нормаль ных людей.

Как хорошо те- перь в родных кра- ях! Прилетели жа- воронки и скворцы. Поля и луга покрываются изумрудной зеленью... Вырваться хоть бы на недельку из этого ада и отдохнуть среди род- ных, близких и друзей!

Отпуск — заветная мечта офрщера. Но в ап- реле 1915 г. наша 5-ая кава.перийская дивизия получила приказ: «Прекратить какие бы то ни было отпуска». Вторым распоряжением было: «Двигаться на север».

Закончив железнодорожный маршрут и вы- грузившись у города Поневеж, дивизия уско- ренным аллюром, 26. апреля, подошла к горо- ду Шавли, который только что, после тяжелого кровопролитного боя, был занят нашей пехо- той. Выбитые из города немцы, обойдя болото, укрепились в блюкайшей к городу деревне- Во

лото, за которым была деревня, было непрохо- димо, поэтому, утомленный напряженньпи пе- реходом штаб дивизии, подойдя близко к боло- ту, расположился на ночлег тут же на фоль- варке.

Наскоро поужинав, чины штаба расставили кровати и быстро заснули. Но их сон продол- жался не более двух часов, так как около по- луночи немецкая легкая артиллерия из-за бо- лота, может быть даже из-за деревни, начала беспорядочный, но энергичный обстрел фоль- варка. Зазвенели разбитые стекла окон, со стен посыпалась штукатурка. От обстрела почти ни- кто не пострадал, если не считать обычного в таких случаях переполоха.

По тревоге через какие-нибудь 25-30 мргаут дивизия была на сборном пункте у дороги.

Соблюдая возможную для кавалерии тиши- ну, с большими предосторожностями, дивизия двинулась колонной в обход большого болота. Пройдя верст 5-6 и, таким образом, очутившись на фланге занятой немцами деревни, дивизия свернула с дороги прямо на поле влево. По при- глушенной команде, передаваемой полуи10- потом, при полной тишине и темноте, ориен- тируясь по двухверстной карте, дивизия пост- роилась в боевой порядок фронтом на дерев- ню. Позади полков, на соответствующем рассто- янии и полагающемся интервале одной от дру- гой, построилисиь 9-я и 10-я шести-орудийные

— 21

конные батареи.

Как только начал брезжить свет, с правого фланга, где находился штаб дивизии, разры- вая тишину, как рвется новая материя, издале- ка, но совершенно ясно, послышался сигнал гптабного трубача: «Шагом марш»! Как в мир- ное время на конном учении, спокойно, прямо по полю, зашуршали по траве орудийные коле- са, лениво клекая на ухабах. А через корот- кое время с некоторым ускорением, один за другим, еще более отчетливо, чем первый сиг- нал, разнеслось по полю: «рысью» — «гало- пом» — «в атаку» «марш-марш»...

В первый момент сигнал: «В атаку» — пока- зался и неоясиданным и невообразимым для целой дивизии в полном составе- Почти не ве- ря своим упгам и глазам, переводя в галоп свое- го «Дуплета», я спросил скачущего неподале- ку всеми уважаемого батарейного вахмистра:

— Игнатов, в атаку? — Так точно, Ваше Благородие, — отчека- нил вахмистр.

В утренней синеватой мгле уже виднелись скачущие и рассыпавшиеся веером в лаву, как на смотру, полки дивизии. Вслед за ними, со- блюдая равнение, грозно громыхая колесами, скакали две конные батареи.

Это море скачущих всадников представля- ло величественную, незабываемую по своей красоте картину.

Со стороны не ожидавшей и теперь уже хо- рошо видимой деревни, раздались сначала бес- порядочные ружейные выстрелы, после кото- торых ненадолго застрочили пулеметы.

В этот момент конные батареи, как одна, на полном ходу повернули «налево крутом», сня- лись с передков и моментально открыли огонь по тылам противника, через головы своей ска- чущей коннрщы. Центр кавалерии, проскакав

заставы, ворвался в деревню, рубя бегущих немцев. Наш правый фланг уходил в обход де- ревни.

На левом фланге, частью скрытым кустар- ником, некоторое время продолжалась истери- ческая стрельба немецких пулеметов. Но вот и она затихла. Откуда-то издалека беспорядоч- но и редко стреляла немецкая батарея. Но вскоре и она замолкла. Деревня взята.

Шедший крайним на левом фланге наш 5-й уланский Литовский полк, перед самой дерев- ней, врезался в конец болота. С разгона далеко заскакавшие в болото уланы стали глубоко вязнуть, а сидевшие на другом берегу немцы расстреливали тонущих- Правда, это продол- 2калось недолго. Обошедшие немцев драгуны их порубили.

Благодаря стремительной и неожиданной для врага атаке, дивизия взяла укрепленную деревню с большими трофеями и массой плен- ных.

3-й эскадрон наших улан серьезно постра- дал: в нем уцелело всего 37 человек.

Маленьким осколком шального немецкого снаряда очень легко, в мякоть икры, был ранен прапорщик 10-й конной батареи Резвов. Мы ви- дели, как ему делалась перевязка. Возбуж:ден- ный и радостный, что так дешево отделался, он бодро курил папиросу, вызывая нашу искрен- нюю зависть.

— Поеду на Волгу, она теперь в полном раз- ливе... В Самаре теперь разгар весны... Пока- таюсь на лодке с девушками, — мечтал ране- ный.

Его увезли в лазарет. Через четыре дня нам сообщили, что бедняга умер от заражения кро- ви- А еще так недавно мы завидовали ему.

Василий Вырыпаев.

Бой Наспийсного полна

Многие, бывшие в боях, наблю- дали или чувствовали наступле- ние «психологического момента» — напряженной критической ми- нуты боя, когда в разгар дейст- вий достаточно сравнительно не- значительного обстоятельства, чтобы поколе- бать стойкость одного из противников и вы- звать его поражение.

Такие моменты труднее и реже наблюдают- ся в позиционной войне; в маневренной они ча- ще и различнее. Одним из таких боев с ясно

выраженным, как мне казалось, «психологиче- ским моментом» — сдачей роты австрийцев на виду у своих — был бой 29 августа 1915 года 148 пехотного Каспийского полка, западнее го- рода Тарнополя-

Все лето, с конца мая 1915 года, войска П-ой армии отходили на восток. Первые недели от- ступление велось под давлением противника с непрестанными дневными боями и ночными маршами. Люди были изнурены и полки ино- гда не проявляли должной устойчивости. Но в середине июня энергия противника уменьши-

лась, части постепенно вновь окрепли и на ру- бежах рек Гнилая, Золотая Липа и Стрыпа ока- зали сопротивление, задержавшее наступление австро-германцев на несколько недель, В конце июля наш отход — «стратегическое выравнива- ние» — продолжался, и в середине августа вой- ска П-ой армии генерала Щербачева оказались на линии реки Серета, западнее Тарнополя. Вскоре стал известен приказ о прекращении дальнейшего отхода, о переходе к активной обороне и отдельным наступательным действи- ям. Это известие было принято с радостью; хо- телось сбить спесь с «зазнавшихся австрияков», избалованных трехмесячным наступлением, и показать, что их боевые качества играли по- следнюю роль в нашем отходе.

27 августа командир дивизиона (4-го Сибир- ского горного артиллерийского) вызвал меня и приказал со 2-ой батареей, которой я временно командовал, отправиться в распоряжение на- чальника среднего боевого участка, занятого 148 Каспийским полком, для содействия ему в предстоящей атаке. При этом впервые за мно- го недель было получено разрешение расходо- вать снаряды «в меру надобности», голодный паек — 7 патронов на орудие — отошел в про- шлое.

Командир полка просил энергично помочь артиллерийским огнем в подготовке атаки и со- провождать его полк в наступлеии. Он реко- мендовал о подробностях сговориться с коман- дирами атакующих батальонов.

Я отправился на западную опушку леса, вдоль которой проходила наша пехотная пози- ция. Оттуда открывался чудесный вид на все расположение противника. Шагах в 500 прохо- дила передовая линия его окопов, с одним-дву- мя рядами проволочного заграждения; пример- но в таком же расстоянии далее шла вторая, видимо основная, линия, окопы которой соеди- нялись с передовыми ходами сообщения, мас- кированными мелким кустарником. Далее ме- стность полого поднималась к западу и была наблюдаема на протяжении 1-1,5 верст, пред- ставляя собою поля сжатого хлеба- Тишина сто- яла почти полная; липгь за гребнем слышались выстрелы двух легких батарей, изредка стре- лявших по опушке, левее моего места наблю- дения. Уж:е беглое сравнение окопов обеих сто- рон говорило о значительном превосходстве на- шей позиции, с обширным кругозором и пре- красньпуги секторами обстрела ближ;них и даль- них подступов. Австрийская позиция была ни- же и весь ближайший тыл ее на протялсении одной-полутора верст был открыт для нашего наблюдения и огня. Такое положение австрий- цев указывало на недомыслие или, может быть, на пренебрежение к нам: приученные в течение трех месяцев к напгему отходу, они и теперь ожидали его и готовились в конце августа, то-

есть почти одновременно с нами, перейти в на- ступление, поэтому и выдвинули свои передо- вые окопы для более выгодного исходного по- ложения. 29-го .утром была назначена атака. В течение двух предшествующих дней я подробно ознакомился с расположением окопов, ходов сообщения и пулеметных гнезд, к которым при- стрелялся исподволь и осторожно, чтобы «не спугнуть». Позиция батареи в 350-400 саженях от пехоты, прикрытая лесом, позволяла глубо- кое обстреливание тыла противника. Командир батальона и его рот просили подготовить им для атаки ближайший, сравнительно неболь- шой участок, а позже, с началом атаки, обру- шиться на пулеметы, уничтожить их, или, по крайней мере, держать их в молчании. Сооб- разно с этим я предполагал вести сначала ком- бинированный огонь батареей, а позже полу- батареями, гранатами бить по пулеметным гнез- дам.

В назначенный день утром я отправился на командирский наблюдательный пункт. Все уже было готово: большая «двурогая» труба возвы- шалась на треноге и гордо всматривалась вдаль, разведчики и телефонисты, во главе со стар- шим фейерверкером Ушаковым, проверяли те- лефонные аппараты, укрепляли «кантаки» и делились своими впечатлениями с батареей; двойные телефонные провода обеспечивали связь с батареей и боковым наблюдением. Впе- реди раздавались, как обычно, редкие выстре- лы.

Подошел командир батальона, молодой под- полковник.

— Через час перехожу в наступление, ска- зал он.

— У меня все готово, сейчас открою огонь-

— По цели № 1, прицел 40, трубка 40, ба- тареею, огонь! — через несколько секунд харак- терный вой над головой и шесть облачков рав- номерно распределились впереди.

— Ваше благородие, с бокового передают — хорошо, перед, окопами.

— Гранатою! Огонь! — опять завыло, и на этот раз шесть черных воронок вблизи и в са- мых окопах.

— Правее 2.0! Полминуты выстрел! Огонь! — Смотрите, Ваше Благородие, «он» влево

подается, к ходу сообщения теснится!» Дестви- тельно, австрийцы на участке обстрела по одно- му перебегали влево и в тыл. Подошли ближай шие офицеры и ротный командир, довольные, улыбающиеся: «Вот хорошо-то. Так их!». Стрелки в окопах тоже одобряли:

— Будет знать, с. с...!

— Ему хуже — нам лучше! Небось не ра- дуется! Должно и обед позабыл!

Батареи противника, обеспокоенные нашим огнем и чуя недоброе, начали обстреливать опуппсу леса левее наблюдательного пункта.

23

Время атаки приближалось. Офицеры, чуть взволнованные предстоящим боем, отдавали по- следние распорялсения. Некоторые подошли ко мне-

— Вы уж, пожалуйста, поддержите нас! Ку- да лучше, когда слышишь свои орудия.

— Через 5 минут я трогаюсь, сказал под- полковник.

— Первая полубатарея, цель № 2, вторая — цель № 3. Гранатою! Пять секунд выстрел! Огонь!

Длинные воронки и резкий звук разрывов. Гранаты ложились точно по пристрелянным пунктам.

Раздались свистки и славные роты Каспий- цев поднялись и вьппли из окопов. Ружейный огонь из второй лиини окопов усилился, спра- ва застучал пулемет, оддн, другой. Люди кое- где попадали.

— Ваше Благородие, видите, пулемет пра- вее цели № 2, это оттуда! Еще вчера его не бы- ло. Он стрелял во фланг наступающим Кас- пийцам, ряды которых редели. Цепи залегли. До австрийских окопов от них оставалось не больше 150-200 шагов. Нужно было спехпить- Я сделал поправку.

— Два патрона! Беглый огонь! Три патрона! Беглый огонь! Трескотня пулеметная затихла, но ружейная пальба из дальних окопов еще бо- лее усилилась. Пули визжали по всем направ- лениям и с звучным щелканьем шлепались о деревья. Трудно, казалось, при таком обстре- ле поднять людей. Но вот, снова раздались свистки, команда, крики. Цепи поднялись.

— Два патрона! Беглый огонь! Три патрона! Бегльш огонь! Беглый огонь! — Снаряды без перерыва проносились над нашей цепью и гро- хались. «Ура, а, а» раздалось дикое, порнзи- тельное, оглушающее. Такой же неистовьпТ: крик рядом со мной на опушке — и от нее от-

делились и побежали новые цепи — роты ре- зерва. Вот передние подбегают к окопам про- тивника и занимают их. Я перенес огонь на вто- рую линию и дальний конец хода сообщения, где заметно большое движение. Казалось, вот- вот последует контр-атака.

— Три патрона! Беглый огонь! Беглый огонь! Батареи противника поняли, наконец, в чем дело и с бешенством повели огонь, впро- чем, как всегда на «ж:уравлях», по окопам, за- нятым нашими. Вторя им, откуда-то с тыла и с боков захлебывались пулеметы- Нашей пехоте предстояла следующая, самая трудная часть • — овладеть второй линией. Справятся-ли?

— Гляньте, гляньте. Ваше Благородие, руки подымают!...

В ближ:айшем конце хода сообщения вид- нелись поднятые руки; вот один выскочил на бруствер, за ним другой, третий... Целая толпа, на виду у наших и своих. Каспийцы бежали к ним и снова раздалось «ура».

Вдруг, вся вторая линия противника зашеве- лилась и из окопов, ходов сообщения и кустов выскочили люди и бросились... в тыл. Весь скат на громадном пространстве покрылся серо-го- лубыми фигурами.

— Прицел 50, трубка 50, два патрона, бег- лый огонь!

Снаряды рвались над головами бегуш;их- Часть из них попадала, часть повернула назад к окопам, остальные продолжали убегать. Че- рез 15 минут бой окончился. Доблестные Кас- пийцы взяли несколько пулеметов, тысячи пленных, и продолжали наступление.

Это было началом крупной победы П-ой ар- мии генерала Щербачева, которая своевремен- но подняла настроение наших войск и жестоко наказала «зазнавшихся австрияков».

Д с.

«СУЛТАН»

Всем, кто, хоть немного, знаком с военным бытом, известно, что в каждой воинской части, будь это рота, эскадрон или батарея, общими любимцами были собаки. Наша батарея не яв- лялась исключением — у нас было две: гро- мадный чистокровный Сен-Бернар Лорд и его сын, плод жаркой любви с соседней дворняж- кой, Султан, который удался весь в папашу, только был немного меньше.

Лорд держал себя всегда очень солидно, спо- койно разгуливал по двору, заглядывал в ко- нюшни, понапрасну не лаял, со всеми чинами был очень ласков, но у него был один недоста-

ток, от которого его с трудом вылечили — он терпеть не мог женщин! Заметив издали особу в женском одеянии, он считал это непорядком и со всех ног, с лаем, бросался навстречу и не позволял двигаться дальше. Правда, он ни ра- зу никого не укусил, но напугал очень многих. Попытки отучить его от этой привычки не увен- чались успехом. Наши дамы жаловались и про- сили посадить Лорда на цепь, но фельдфебель ни за что не соглашался лишить свободы свое- го любимца, обещая вылечить его сво1.гм спо- собом.

Однажды во дворе появилась женщина в

24

длинном черном плаще. Увидев ее, Лорд, по обычаю, с лаем бросился к ней и был поражен, что она совсем не испугалась, а, выдернув тол- стую палку из-под плаща, несколько раз огре- ла его ею-. Узнав в женщине переодетого фельд- фебеля, чувствуя себя виноватым, Лорд терпе- ливо принял заслуженное наказание и только жалобно повизгивал. С тех пор он не обращал никакого внимания на дам, а если и видел их, то отворачивался, чтобы не соблазняться...

В отличие от Лорда, Султан бил очень легкомыслен, часто выбегал со двора, го- нялся за велосипедистами, вступал в драку со всеми собаками — • не нападал только на Лор- да, вероятно, из почтения к родителю. Всех сво- их офицеров и солдат он великолепно знал и считал своим долгом к каждому подойти и по- собачьему приветствовать. По запаху он сразу отличал стрелков соседнего полка от своих канониров и не любил, когда кто-нибудь из них появлялся в нашем районе.

Перед погрузкой для отправки на фронт возник вопрос — что делать с собаками? Сол- даты умоляли взять их с собой, а не оставлять чужим людям. Просьба была уваж;ена. Решено было на фронте держать их при обозе. Но со- баки решили по-своему: они удрали из обоза и, по следам, догнав батарею, радостно виляя хво- стами, появились перед командиром, когда мы были уже верстах в 25 от обоза. Пришлось по- мириться с этим и взять собак на позицию. ..

К орудийной стрельбе Султан относился до- вольно равнодушно, Лорд же при первом вы- стреле скрылся в землянке и вышел оттуда только, когда все затихло. На другой день Лорд исчез. Искали его повсюду, но не нашли. Позднее мы узнали, что он прикомандировался к кухне Саперного батальона, где было без- опаснее. Султан остался верен батарее и, даж;е будучи ранен в ногу, после перевязки, хромая, вернулся на поз1ш?1ю.

В январе 1915 года нас перебросили из Во- сточной Пруссии в Карпаты и мы оказались под Козювкой. Здесь каж;дый взводный коман- дир получил самостоятельную задачу и батарея должна была разделиться. Один за другим, взводы отправлялись на свои позиции, а Сул- тан растерянно смотрел и не мог решить, к ка- кому взводу ему присоединиться. И когда дви- нулся последний взвод, он увидел, что ему ни- чего другого не остается, как пойти с ним... Этот взвод занял позицию в 22 верстах от ме- ня. Мы были связаны телефоном.

Прошла ровно неделя, был понедельник. Погода была «артиллерийская» — туман на- столько густой, что никаких наблюдений за противником не могло быть. Воспользовавшись этим, я не пошел на наблюдательный пункт, а

сидел у себя в халупе и занимался корреспон- денцией. Услышав, что кто-то скребется, я от- крыл дверь и в тот-же момент Султан радост- но бросился ко мне и чуть не свалил меня, лиз- нув в лицо. Я приласкал его, угостил сахаром. После визита ко мне он побежал на кухню, где в то время раздавали обед. Из соседнего взвода мне по телефону сообщили, что Султан пропал и очень обрадовались, когда узнали, что он у меня.

Точно через неделю, в понедельник, Султан покинул и мой взвод. Я думал, что он вернул- ся на свое первое местопребывание, справился по телефону, но оказалось, что он был уже на следующем взводе. Так он проделывал каждую неделю, меняя место и всегда в понедельник.

Вероятно, у него был свой собачий кален- дарь!

Во время отхода из Карпат Султан был вто- рично ранен осколком в бок. Рана была серьез- ная, но ветеринар заботливо ухаживал за ним и вскоре он снова появился на пози1щи. Осо- бенно радовало его, что вся батарея опять была в сборе — он бегал от орудия к орудию, стара- тельно обнюхивая и ласкаясь к каждому кано- ниру. Не меньше его радовались и солдаты, подкармливая его, чем только могли.

Несмотря на два ранения. Султан не боял- ся выстрелов. Во время обстрела батареи сол- даты пытались скрывать его в земленке, но он не хотел оставаться в одиночестве и всегда был у орудий.

в одном из боев в Галиции Султан был тре- тий раз ранен пулей в грудь. Он только взвизг- нул и упал на бок. Солдаты подбежали к нему — • истекая кровью он лежал и грустными, ви- новатыми глазами смотрел на окружаюищх... Перевязав рану, его береж;но уложили в зем- лянке. Когда кто-нибудь подходил к нему, он, как бы в благодарность, старался лизнуть ру- ку. Никакие старания врача не помогали и на другой день жизнь Султана прервалась-.. Как это ни странно, но и потери в людском составе не производили на солдат такого с11льнога впе- чатления, как смерть их верного четвероного- го друга. Не слышно было ни обычных острот, ни веселья — все как-то присмирели и молча исполняли свои обязанности.

Закопали Султана во время затишья на опушке леса, на нашей позиции. При этом при- сутствовала вся батарея. У большинства на гла- зах я видел слезы...

Покидая и эту позицию, солдаты, оглядыва- ясь, с грустью прощались с маленьким холми- ком, под которым вечным сном спал их люби- мец.

А. Космодель.

25 —

Военные училища в Сибири

(1918—1922).

Военные Училища в Сибири, 1918-1922 г.г., были создаваемы, жили и работали на основа- нии учебной техники и практики, которые вы- рабатывались в течение войны 1914-1918 г.г. Поэтому, прежде чем кратко изложить их ис- торию, необходимо упомянуть об этой технике и практике и их результатах.

Российская Армия вступила в войну 1914- 1918 г.г. с составом в 105 пехотных дивизий, 18 стрелковых бригад, 36 кавалерийских дивизий — 2.500.000 чел. и в тылу — 208 зап. батальо- нов-полков и 118 бригад государственного ополчения — всего 2000. 000 человек. Эти но- вые формирования потребовали громадного ко- личества офицеров, из коих 36.000 в строю. Призванных из запаса и отставки было слиш- ком мало — немного больше — 50.000; так на- пример, до войны 1904-1905 г.г. прапорщиков запаса производилось по 1.200 чел. в год. По- этому были приняты спешные меры по обуче- нию и выпуску новых офицеров в строй. К су- ществовавшим 11 пехотным военниым учили- щам, 5-ти кавалерийским и казачьим, 3-м ар- тиллерийским и 1-му ин^кенерному, были от- крыты еще 144 школы прапорщиков — двух- ротного состава и одно пехотное училище (в Ташкенте). Военные училища увеличили свой состав по размеру имеющихся помещений; так Александровское воен. училище — до 12-ти ротного состава, Алексеевское воен. уч. — 8-ми ротного. Новочеркасское — со 140 юнекорв до 300 и т- д.; Оренбургское казачье училиш.е оста- лось при своем штате — 120 юнкеров. Курс и военных училищ и школ прапорщиков был установлен в 4 месяца для пехоты и 6 месяцев для специальных (артиллерийских и инженер- ных училищ).

Б обще11 слоясности, эти 166 военных учи- ща и школ прапорпщков, выпустили около 600.000 молодых офицеров, и все же, несмотря на это, офицерский состав был в постоянном некомплекте, так как, кроме больших боевых потерь, новые и новые формирования требова- ли массы офицеров: армия в 1917 году имела 228 пех. дивизий, 11 стрелковых бригад и 52 конных дивизии, состав коих дошел до 9 мил. человек при 320.000 офицеров, что показыва- ет, что наши потери в офицерском составе пре- взошли все расчеты военной статистики, кото- рая («Наука о войне» ген. Головина) дает нор- му убитых офицеров в 3 раза большую — в процентном отношении, чем солдат.

Сформированные школы прапорщиков были

разбиты на две части — одна подчинялась Гл. Упр. Военно-Учебн. завеедний, вторая — Ко- мандующему военных округов. Комплектова- ние также не было организовано по одной си- стеме: в то время как одни прямо со школьной скамьи попадали в военные училища или шко- лы прапорщиков, большинство проходило длин- ный и сложный путь: запасного батальона с 6-ти недельным обучением, затем «команды 30» — с двз^хмесячным обучением вольноопре- деляющихся в размере учебной команды или учебной команды с тремя месяцами обучения; затем назначение в маршевую роту, с этой ро- той на фронт, пребывание в строевой части на фронте, затем по истечении 2-3 месяцев отко- мандирование в команду пополнения, пребыва- ние в этой команде до 2-х месяцев, наконец, — школа прапор1Щ1ков или военное училище с 4- мя месяцами обучения.

Таким образом кандидаты в офицеры нахо- дились до производства на службе от 11-ти до 13-ти месяцев. В теории, они на практике знакомились со служ:бой и обращению с людь ми, обстреливались на фронте, а затем, в тече- ние последних 6 месяцев, получали необходи- мое военно-техническое обучение. На деле же, для средней массы получалась скачка с пре- пятствиями, которые надо было пройти. Поэ- тому многие и обходили стороной самый не- приятный этап — фронтовую слулсбу. Дитя оказывалось у семи нянек, со всеми вытекаю- щими отсюда последствиями.

Каково было положение с этой стороны де- ла показьшает доклад Дежурного Генерала Управл. военно-учебн. заведений — ген. Ада- мовича, напечатанный во второр! половине 1916 года отдельной книгой, с пометкой «секретно» — «Об осмотре школ подготовки прапорн;иков запаса» и разосланной для сведения и руковод- ства всем командирам и курсовым офицерам военных училищ и школ прапорщиков. При осмотре каждой школы, указывались общие недостатки: большой процент командируемых нижних чинов с фронта без боевого опыта, ко- мандирование ефрейторов и нижних чинов без прохождения учебной команды; нахождение в каждой школе по два десятка юнкеров без прав по образованию; командирование обозных не- строевых нижних чршов, командирование писа- рей; при «студенческом» (т. е. имеющем пол- ное среднее образование) составе отмечается (1-я Петергофская школа 20-23 июня 1916 г.) «слабость физическая и малая культура»; в

26

3-й Московской (30 июня и 1-го июля 1916 г.) «студенческой» — ..■ «при взаимном обращении слышно, думается, значущее «товарищ»... при отсутствии данных для недоверия, среда их не дает решительных признаков твердости и на- дежности настроения, необходимых офицерско- му составу»... — много юнкеров даже в строю носят пенснэ (1-я Петергофская, 16 и 17-го ию- ля 1916 г.), только Киевские школы прапорщи- ков, особенно 3-я, 4-я и 5-я оценены хорошо: ... «юнкера-студенты оказались более приручен- ными, нежели в школах Петроградского и Мо- сковского военных округов» — «принесение в дар школе очень хорошего портрета Государя Императора с Наследником одним из юнкеров, собственной его работы» — 4-я Киевская. Но 3 Одесские плохи: казарменная серость и убо- жество, неважная еда, клопы в кроватях; в 3-й Одесской — 5 офицеров не пошли на фронт- В хорошо оцененных Киевских — 3-й, 4-й и 5-й указывается, что кадровый состав — строевой и боевой, поэтому в этих школах - — одеж;да от- личная, еда хорошая, видна живость и втяну- тость в работу всего состава. Как правило, по- всюду нищета и убожество в материальной ча- сти, вооружения, а часто и помещения: «... один пуд колючей проволоки... один пулемет... 20 ручных гранат... мало шанцевого инструтуген- та...» отмечается во всех школах и только в 1-й Петергофской отмечено: — ...«Школа обеспе- чена оружием и пособиями блестяще»... При осмотре 1-й Ораниенбаумской отмечается: «... Площадь пола недостаточна... все классные занятия ведутся в спальных, причем юнкера сидят частью на кроватях..- Устройство двух- ярусных нар, принятых в школах Омского и Иркутского округов, где школы наилучше обо- рудованы»... во 2-й Ораниенбаумской: ...«пища, судя по расписанию, скудная... обстановка сто- ла тяжелая, столовая тесна и грязна...»- Хоро- шая работа Киевских школ прапорщиков осо- бенно оттеняется неудовлетворительным со- ставом пополнений школ из команды пополне- ния (28.7.1916): ... «обучение ведется по 8-ми недельной программе... внешнее впечатление мало благоприятное — чрезвычайно развиты самовольные отлучки... подготовительная рабо- та команды вызывает сомнение в ее успешно- сти, в ней: а) назначенных с фронта 721 чел-, б) из запасных частей 490 чел.., со всех сторон ведется в школы все негодное, ищущее не дела офицерского, а звания и избежания иной, сол- датской доли... в офицерские ряды хльшула большая доля негодных людей, а неразумное покровительство стало им открывать путь...».

Каково ж;е было качество офицеров про- шедших свой обычный, в течение года, — дли- тельный путь к офицерским погонам? Кавказ- ский гренадер кап. Попов, в своих записках, так отзывается о нем: «... что касается лично-

го состава отправившихся маршевых рот, то офицерская его часть лучше всего характери- зовалась тем, что по прибытии в действующие части всех молодых прапорщиков отправляли на дополнительные армейские курсы, где их основательно доучивали.-.». В дневнике ген. Будберга «упоминается такая школа, дается ее курс и указывается срок — 2 месяца». Таким образом, пройдя 7 различных инстанций, 7 раз- ных начальников, подавляющая часть новых прапорщиков, — после 13-15 месяцев перекоче- вок из одних рук в другие, не получила нуж- ного воинского воспитания и, по сути дела, яв- лялась массо11 «с улицы», чья непереработан- ная психология сохраняла в себе все влияния вредной в государственном отношении нашей программы средних учебных заведений.

Начиная с графа Толстого, когда в России был взят за основу «классицизм» — т. е. изу- чение древних языков — латинского и грече- ского, выходившие из средней школы были воспитаны на примерах древних римлян и гре- ков, — образцовых республиканцев. Техниче- ская часть программы — математики, физики, химии, естественных наук — строилась на су- губо материалистической основе. В истории -- новой, — восхвалялись достижения француз- ской революции. Таким образом в течение де- сятилетий — почти 45 лет — в России, в стра- не с монархическим направлением, шла откры- тая подготовка республиканской идеологии, ко- торая охватывала всех, кто имел аттестаты зрелости. Противодействие этой идеологии бы- ло случайным, основанным только на историче- ском воспитании части населения — таковым было, например, настроение подавляющего чис- ла кадет в кадетских корпусах, части казаче- ства. Армия — - офицеры — держалась за мо- нархическую идеологию только на основании присяги, дисциплинарного устава и Свода поло- жений о военнослужащих. Защитой монархи- ческой идеологии, ее преимуществ, — занимал- ся только Корпус жандармов по долгу службы. Погром армии, который устроила ей, непонима- нием задач, первая Ставка — 1914-1915 года, вызвал в рядовой офицерской массе глухое воз- мущение и заставил ее присл^шII'Шаться к де- магогии революционных заправил из Государ- ственной Думы. Все это отзывалось на составе юнкеров- Поэтому то, когда в 3-й Московской школе прапорщиков (30 июня-1-июля 1916 год)а — студенческой, — ген. Адамович задал во- прос, странный для нас теперь, — каково и:с мнение о суровости военной службы после ознакомления с ней на опыте, то услышал в ответ: — «... об этом надо еще потолковать меж- ду собою...», — что показывает на существова- ние в ней какой-то организацш!.

Доклад ген. Адамовича указывает на поли- тическую ненадежность состава юнкеров уже в

1916 году, поэтому вполне ясно и понятно ис- ключительно пассивное отношение всех школ прапорщиков и военных училищ к подавлению февральского бунта 1917 года. Все действия революционных «военминов» — Гучкова и Ке- ренского, отбили всякую охоту у начальников училищ и школ прапорщиков содействовать усмирению восстания большевиков 25.7.1917 года, вполне оправданного происшеднгими позднее событиями, так как революционные на- чальники гарнизонов своими действиями — провокациями, — только подводили веривших им юнкеров под напрасные потери и естествен- ные репресии большевиков-победителей; в Петрограде ли — Полковников, в Москве ли — Рябцев, в Иркутске ли — Краковецкий, посту- пали совершенно' одинаково: начав бой с боль- шевиками, затем закючали с ними перемирие и соглашались на сдачу оругкия, — разорулсение, — о отсюда, — сдача на милость или неми- лость красных.

Как пример полонсения, бывшего тогда в во- еьтых училищах и школах прапорщиков во время октября 1917 года, из целого ряда боевых столкновений в Сибири — 1.121917 юнкеров в Омске, сотника Ситникова 3.12.1917 в Томске и 9-17.12.1917 года в Иркутске и т. д. возьмем на- иболее крупное по числу участников — Иркут- ское, которое было и самым характерным по ходу действий и результату.

Октябрь 1917 г., — политически — борьба за власть двух революционных партий: с.-р. — стоявших у власти и с. -д. большевиков, полу- чивших возможность претендовать на нее и захватить её.

Ц- К. партии с.-р. запрещал категорически своим организациям вооруженную борьбу с больш:евиками и выступления против красных производились по личному почину членов во- енной секц11и партии с.-р. — Соколова, Лебе- дева, Фортунатова, Краковецкого, Солнышко- ва и других. Поэтому-то, даже успешные бое- вые действия не давали никаких результатов, так как главари после перемирия разбегались и оставляли массу, шедшую за ними, на рас- терзание озверелых победителей.

Из расположенных в Иркутске военного училища и 3-х школ прапорщиков отказалась выступить 3-я целиком, в военном училище и 2-х других отказчиков также набралось около 100 человек, которые были разоружены и на- ходились Во время боев на положенга1 арестан- тов. В училище и школах прапорщиков была только половина штатного состава, так как не- задолго до 9.12.1917 года был очередной вы- пуск молодых прапорщиков и налицо находил- ся только младший курс, а нового пополнения не было получено.

Когда Иркутский совдеп потребовал разо- ружения училища и школ, то в них были со-

браны митинги для решения, — драться или подчиниться. Характерным оказалось и поведе- ние большинства кадров: на 90 проц. они ук.ло- нились от всякого участия в событиях; поэто- му юнкерам приходилось или становиться под команду случайньгх офицеров (напр., пор. Ху- дякова — организатора захвата здания прогим- назии. Гайдука, сопротивлявшегося около пон- тонного моста и там же убитого 12.12.1917) или же выбирать себе начальников-

В какой мере прилагали свои руки к орга- низаици выступления пресловутый Краковец- кий и полк. Скипетров не очень ясно, но на них лежит вина за такой пропуск — как уход 3-^х запасных батарей с 18-ю орудиями на сторону красных, вследствие чего юнкера оказались в крайне невьи-одном положении, имея только два десятка пулеметов и два, три бомбомета. Всеми операциями управлял комроты 2-ой школы — полк. Лесниченко.

Таким образом против запасных полков — 9-го, 11-го и 12-го, укомплектованных в значи- тельной части бывшими ссыльно-каторжника- ми и присоединившимися к ним 4.000 рабочими Черемовских копей — всего приблизительно 20.000 человек, оказалось около 800 юнкеров и сотни-полторы добровольцев.

Иркутский казачий дивизион оплел свои ка- зармы проволокой и заявил о своем нейтрали- тете.

Как известно, в то время как юнкера захва- тили большую часть города, развивали наступ- ление, теснили красных и дальше, Краковец- кий и Скипетров, на девятый день боя, заклю- чили трехдневное перемирие, затем согласи- лись разоруя^иться и распустить участников боев.

В этом случае все характерно: подбивание из-за кулис эсерами юнкеров на выступление, уклонение кадра училищ и пгкол прапорщиков от руководства юнкерами и событиями и, нако- нец, боевая настроенность юнкерской массы, готовой итти на бой в почти совершенно безна- дежной обстановке, не имея никакой руково- дящей и ясной цели.

Это настроение юнкеров нельзя считать за защиту своих военно-профессиональных инте- ресов: при посещении 6-й Московской школы прапорш?1ков (4-6 июля 1916 г.) генерал Ада- мович задал вопрос — кто предполагает ос- таться на военной службе после окончания вой- ны — утвердительных ответов последовало только 5 проц.

Выступление Иркутских юнкеров было об- щим отзвуком на действия, практику и идеоло- гию большевиков, ше/цпих к власти не только силой, но и путем массовых совершенно бес- смысленных и ненужных жестокостей; юнкера — как представители части Российского насе- ления — интинктивно противились ггревраще-

— 28 —

нию России в базу — человеческую и матери- альную — мировой коммунистической револю- ции.

Эти настроения начали проявляться позже среди всего населения части России, — на во- сток от Волги, когда, начиная с февраля 1918 года, вспыхнувшие восстания — в Оренбург- ской губернии, в Прикамье, на Урале, в Семи- речье и т. д- — получили организующее ядро в виде выступления корпуса чехословаков.

Когда воставшие были организованы в рус- ские воинские части и создались фронты, то, во всей остроте, встал вопрос о пополнении убы- вающего в боях офицеркого состава, а поэтому самотеком, в разных местах стали открывать- ся военные училища.

По времени открытия училища были созда- ны:

1. Оренбургское Казачье военное училище

— от августа 1918 года.

.2. Хабаровское военное училище — 18.10. 1918 г.

3. Читинское, Атамана Семенова, военное училище — 14.11.1918 г.

4. Школа Нокса (Русский Остров — Влади- восток) — ноябрь 1918 г-

5. Инструкторские школы:

а) Екатеринбургская;

б) Челябинская;

в) Томская;

г) Иркутская (начало апреля 1919 г.);

д) Тюменская.

6. Морское военное училище во Владиво- стоке — ноябрь 1918 г.

7. Челябинская кавалерийская школа — • май 1919 г.

8. Омское артиллерийское военное училище

— ].6.1919 г.

9. Омское артиллерийское техническое во- енное училище — 1.6.1919 г-

10. Юнкерская сотня Уральского Каз. Вой- ска — июль 1918 г.

11. Иркутское военное училище — ■ 1919 г.

12. Корниловское военное училище — ок- тябрь 1921 г.

Собранные сведения о части военных учи- лищ дают ясную картину их работы, жи,ши. О других имеются только их имена, отрывочные данные, — по участию в боях; что, напр., пред- ставляла собой юнкерская сотня Уральского Каз. Войска, — судить очень трудно, так как единственным указанием на ее существование является случайно оброненная фраза в книге ген. Толстова «От красных лап в неизвестность;, о ее гибели 20.121919 г. при внезапном нападе- нии Алаш-Орды, причем только упоминание, что ее начальником был ген. Мартынов, позво- .ттяет предполагать, что это было военное учи- лище.

Мысль о сборе материала и первые данные пирнадлежат инженеру Е. А. Леонтьеву — бывшему юнкеру Омского артил. училища. Остальной материал собран мной от бывших юнкеров и офицеров существовавших училищ. Некоторые, — напр. сотник Красноусов, автор книги «2-я батарея», давали сведения весьма обстоятельно и охотно, другие давали ответы отрывочно, скупо, стараясь остаться анонимами, неохотно, враждебно.

Как бы то ни было, но кое-какие данные, — пусть и скупые — собраны и страница про- шлого написана, которая, возмоясно, пригодит- ся при формировании Российской Националь- ной Армии после свергкения коммунизма в Рос- сии.

Изложение истории военных училищ будет дано хронологически, по времени их возникно- вения.

Справка к общей части. — Николаевское кав. училище имело ускоренные выпуски: в 1914 году в корнеты после 14 месяцев обучения, в прапорщики — два по 4 месяца, один в 6, один в 8, дальше в один год с производством в корнеты. Это было возможно потому, что хотя наша кавалерия и дралась доблестно — ив пе- П1ем и в конном строю, но не имела таких по- терь, как пехота, сменившая от 4 до 11 комплек- тов людей, а потому и могла увеличить курс воен. училищ.

Уральская Школа Прапорщиков.

Уральская школа прапорщиков была сфор- мирована в августе 1918 года для подготовки смены офицерского состава из числа лиц, име- юш;их права вольноопределяющихся 1 и 2 раз- рядов. Первоначально, состав школы состоял из сотни, пехотной роты, пулеметной команды и взвода артиллерии- Срок обучения, вначале, был установлен в 8 месяцев, но, позднее, обста- новка изменила все предположения и потому два выпуска, которым, еще юнкерами, приш- лось больше быть в боях, чем учиться, не име-

ли точного времени курса.

Вначале, до оставления Уральска, в январе 1919 года, школа размещалась в войсковой сто- лице, затем она была прикомандирована к шта- бу армии. Комбриг Кутяков, в своей книге о пресловутом Чапаеве, упоминает об участии школы в боях под станицей Сломихинской в начале марта 1919 года, когда было остановле- но продвижение на юг 22-й советской дивизии и фронт стабилизировался.

Ведал формированием школы и ею коман-

довал полковник Исаев, который, позднее, сдал ее полковнику Донскову.

К концу 1919 года, в Школе осталось только сотня и пулеметная команда. Юнкеров числи- лось — 30, из которых часть была в тифу.

Школа принимала участие в боях при сда- че Уральска красным, когда был смертельно ранен герой Уральского Войска генерал Мат- вей Филаретович Мартынов, бывший в это вре- мя с юнкерской сотней, которой командовал тогда есаул Мясников. После падения Ураль- ска, в момент полного упадка, охватившего ка- заков, атаманом был выбран генерал В. С. Тол- стов, который при помощи юнкеров сотни разо- гнал митинг,созванный казаками для перегово- ров о сдаче, и приказал есаулу Яганову с юн- керами расстрелять главарей. Таким образом, и здесь юнкера удерлсали в порядке казачью массу, готовую еще раз поверить красным де-

легатам и разойтись, распылиться по домам, где бы их, как и год назад, переловили бы по одиночке и порасстреляли.

Школа отходила, пешим порядком, с арми- ею из Гурьева по пустой и голодной Прикас- пийской степи, в пургу и морозы. В поселке Прорва, большая часть казаков решила сда- ваться красным. Начальник пулеметной коман- ды Школы есаул Карташев, взяв с собой же- лаюш?1х и могущих итти 2 офицеров, 4 каза- ков и 5 юнкеров. Войсковое Знамя и 4 пулеме- та, ночью двинулся на форт Александровен, куда спустя месяц и дошел благополучно. На- чальник Школы полковник Донсков, больной тифом, и помощник Атамана по хозяйственной части генерал Мартынов — были, в числе дру- гих, расстреляны красными.

Сведения даны Начальником пулеметной команды Школы есаулом Карташевым.

Оренбургское Казачье Военное Училище.

Оренбургское Казачье военное училище бы- ло основано в 1890 году, со штатом в 120 юнке- ров, для подготовки офицеров во все казачьи виска, за исключением Донского.

С началом войны 1914-1918 г.г. училище пе- решло на 4-хмесячный курс обучения. В авгу- сте 1914 года училище было дублировано пе- хотной Ш1КОЛОЙ прапорщиков, размещенной в здании Оренбургской мужской гимназии на Ни- колаевской улице. После событий 1.12.1917 г., школа прапорш?1ков, т. е. ее старший курс, — примерно 200 юнкеров — демобилизовалась и от нее осталось только 20 юнкеров под коман- дой поручика Студеникина-

Последний набор юнкеров 1917 г. в сотню Оренбургского казачьего воен. училища был усиленным, поэтому к октябрьским событиям училище имело 150 юнкеров — 60 на старшем и 90 на младшем курсе. С конца октября заня- тия прекратились, так как юнкера несли кара- ульную службу в банках, на складах, в арсе- нале и т. д.

При обозначившемся наступлении на Орен- бург красных под командой Кобозева, 23.12. 1917 года, 24 декабря 64 юнкера были спешно двинуты на ст. Каргала (первая ж.-д. станция на запад в сторону города Бузулук), на кото- рой уже было несколько мелких партизанских отрядов, составлявших фронт против красных.

25.12.1917 г- приехавшие юнкера выгрузи- лись и двинулись сначала в село Павловку, от- куда перешли в станицу Донецкую. Это дви- жение создало угрозу обхода красных, так как все разъезды и следующая за ст. Каргала — ■ ст. Сьфт были в руках красных. 26.12.1917 г. крас- ные повели наступление на ст. Каргала, но бы- ли отбиты, хотя и обстреливали ее из орудий.

поставленных на платформах, и многочислен- ных пулеметов. Прибытие юнкеров в станицу Донецкую подняло дух казаков, и станичная др.у?кина перешла к активным действиям. В ночь на 27.121917 г. юнкера, вместе с казака- ми ст. Донецкой, разобрали путь в тылу крас- ных и обстреляли ст. Сырт с тыла. Поэтому красные стали спешно отходить назад, обстре- ляли, при откате, ст. Донецкую из артиллерии и ушли дальше на станцию Новосергиевку. По- сле того как к нашим прибыло одно орудие из Каргалы. 28.12.1917 г., наши двинулись дальше и заняли станцию Переволоцкую, станицу Ма- малевскую и остановились на ст. Платовка, так как дальше границы Войска казаки не пошли и фронт закрепился на ст. Мамалаевской.

4.11918 г. юнкера на фронте были сменены другими, а бывшие на фронте поздней ночью 5.1.1918 г. вернулись в училище. После первых успехов казачьи друя^ины разошлись по до- мам, а красные, подтянув новые силы (800 мат- росов с «Гангута»), — 14.1.1918 г. повели насту- пление, которое сотне юнкеров и добровольцев партизан не удалось сдержать. Что произошло на фронте и в Оренбурге 17.1.1918 г. требует отдельного разбора. Из 64 юнкеров, бывших на фронте, 12 вернулись в училище перед самым его выступлением на Илецк. Остальные оста- лись в тылу у красных и частью погибли, ча- стью успели разойтись по домам. Атаман Ду- тов с комендантом станции Оренбург пор. Ру- мянцевым успел выскочить из города на слу- чайно захваченном извозчике. В первой стани- це к ним присоединилось еще 6 молодых офи- церов: 8 человек, двинувшиеся на Верхне- Уральск после падения Оренб.урга, было все, что осталось от фронта, хотя бы и в кавычках.

30

Оренбургское военное училище и отряд полк. Студеникина — остатки Оренбургской школы прапорщиков, — двинулись на Илецк — в пределы Яицкого войска. Здесь был про- изведен выпуск старшего курса в хорунжие, которые разъехались по своим войскам. За ни- ми разъехался и младший курс, так что оста- лось только 20-25 юнкеров и добровольцев, за- державшихся около кадра училища.

Восстание, начатое 23.2.1918 г. в поселке Буранном, возглавленное хорунжим Петром Чигвинцевым, расширилось позже по всей об- ласти Оренбургского войска. Выступление че- хословащсого корпуса 25.51918 г. расширило и связало воедино казачьи, крестьянские и ра- бочие восстания Поволжья, Урала и Сибири.

17.6.1918 г. Оренбург был освобожден каза- чьими частями, под командой войскового стар- шины Красноперцева. К началу июля кадр училища с бывшими при нем юнкерами и до- бровольцами вернулся в Оренбург.

Июль 1918 г. прошел в организационной работе — выяснению, что осталось от имуще- ства после хозяйничанья красных. В августе 1918 г. был объявлен набор и прием в училище новых юнкеров. Обстановка требовала расши- рения училища, так как на восток от Волги оно было единствен?Пз1м военным училищем. Поэтому, при сотне 75 юнкеров, был еще сфор- мирован эскадрон, — 75 юнкеров, пехотная ро- та — 120 юнкеров, полубатарея — • 60 юнкеров, инженерный взвод — 80 юнкеров.

Хозяйственная часть справилась с обмунди- рованием, и юнкера были одеты в форму — за- щитные рубахи, синие галифе и кожаные са- поги, хотя форма была грубо сшита-

На вооружении оказались: трехлинейные винтовки, шашки, пики, 3 пулемета разных си- стем, для обучения, и 2 трехдюймовые пушки.

Личный состав был укомплектован как окончившими в 1918 году средне-учебные за- ведения, так и юнкерами военных училищ и школ прапорщиков, не закончивших обучения из-за разыгравшихся событий. Командный со- став: ротой командовал кавказец полк. Петров, батареей — полк. Мякутин, мл. офицеры есау- лы Горохов и Новишков, в эскадроне были шт. ротмистры кн. Трубецкой и Махнин, сотней ко- мандовал есаул Баженов, фамилий остальных не удалось установить.

Курс обучения был установлен в один год. Попыток увеличить боевую силу училища со- зданием обще-образовательного курса не было сделано, а эта мера могла бы довести состав училища до тысячи человек. Возможно, что действовала обстановка, так 1-я армия Туха- чевского, наступавшая на Оренбург зимой, име- ла 120.000, а оборонявшаяся Оренбургская всего 10.000 человек.

С политической стороны училище прочно

обеспечивало власть: когда в ночь на 2-ое де- кабря 1918 г- возглавитель Башкурдистана Ва- лидов попытался поднять восстание, то оно бы- ло сорвано только наличием в городе училища. Занятия и жизнь училища в Оренбурге шли нормально и строго по уставу. Эта рабочая жизнь была нарушена слабостью Оренбургской армии, не смогшей отстоять города от красных. В середине января — по новому стилю — была начата эвакуация города. Училище было разби- то на два эшелона: первый — сотня, эскадрон и инженерный взвод, второй — рота и полуба- тарея, вместе с 10-м Оренбургским казачьим полком*) позже. При сборе второго эшелона на Форштадтской площади произошел характер- ный для того времени инцидент: казачий полк замитинговал — - уходить или оставаться? Уча- стник того момента — сотник Красноусов — отметил: «если бы казаки решили остаться, то мы попали бы в руки красных».

Орудия полубатареи были поставлены на сани-платформы, с сидениями для номеров. Платформы не годились для движения по глу- бокому снегу оренбургской степи, поэтому на походе полубатарея отстала вначале в хвост ко- лонны, а затем осталась одна. К обеду, выбива- ясь из сил, полубатарея прошла станицу Сак- марскую, в которой шел бой. По окончании боя какие-то казачьи части вышли на дорогу и ушли вперед. Положение стало серьезным: с боку находился поселок, занятый красными, а орудийные упряжки и обоз стали, так как ло- шади выбились из сил. Тогда полк. Мякутин приказал бросить часть обоза, осводившргхся лошадей впречь в уносы, и только тогда смогли пройти мимо занятой красными станицы Сак- марской. Так шли до позней ночи, пока лошади не стали окончательно в полуверсте от какой-то заимки. Пушки и обоз были оставлены на доро- ге, а голодные юнкера ушли спать по хатам. На утро пушки и обоз были запряжены и полуба- тарея двргнулась вперед. В первом поселке во- шли в связь с оренбургцами и уже спокойно продолжали поход. Через два дня было прика- зано сдать орудия казачьей батарее; дальней- ший поход до станции Полтавской, где грузи- лись на поезд, был проделан быстро и легко.

На путь до Иркутстка потребовался почти ме- сяц. Во время пути в эшелоне вспыхнула эпи- демия тифа, и часть юнкеров лежала в бреду. При проезде через Омск училище представля- лось адмиралу Колчаку.

По прибытии в Иркутск, у начальника учи- лища произошло несколько скандалов с комен- дантом города ген. Сычевым, который, где толь- ко было можно ставил училищу палки в коле-

*) Точно не установлено — возможно, что и 14-ый.

31

са, напр., в организации довольствия, настаивая на том, что юнкера и могут, и должны обхо- диться солдатским пайком. Необходимо отме- тить, что ген. Сычев в мирное время, за свои красные убеждения, был отчислен от лейб-гвар- дии Сводно-Казачьего полка.

В Иркутске училище было размещено в ка- зармах артиллерийского дивизиона, на Перву- шиной Горе. Оборудование помещений, классов, спален и столовой было удовлетворительным, только в столовой нехватало личной посуды — тарелок, поэтому суп ели, по армейской старин- ке, из медных бачков на пять человек- Во вре- мя обеда и ужина в столовой играл салонный оркестр из 6 пленных австрийцев. Еда была хо- рошая, хлеб — белый.

Подготовка и сдача репетиций велась по учеб- никам, вывезенным из Оренбурга и по запискам, которые велись во время лекций. Материальная часть полубатереи изменилась — вместо сдан- ных на походе орудий образца 1902 года было получено 4 клиновых пушки, с которыми и про- изводились занятия. Сотня, эскадрон и полуба- тарея имели для конных занятий 30 лошадей, сиротливо стоявшжх в отличных и огромных конюшнях; поэтому, только конные учения ве- лись посменно.

Для строевых занятий окраинное положение училища было благодеянием, отмечает сотник Красноусов: «огромный казарменный двор, пре- красный полигон поблизости и «Чистое поле» в сторону деревень Большая и Малая Разводная, — на реке Ангаре, — давали огромные преиму- щества при занятиях в поле. Однако, в отпуск и из отпз'ска приходилось ходить группами, так как район был красный...»

Вспоминая училищную жизнь, сотник Крас- ноусов указывает: «...жизнь в училище была «потугой» на прежнее: юнкера, хотя и однооб- разно, но были одеты плохо, я^изнь и занятия шли размеренно и строго, по уставу, кроме во- скресений, когда частенько выезжали на про- ездку лошадей по Ангаре, — это был своего ро- да пикник. Май-июнь 1919 года были посвяще- ны усиленным занятиям в поле, на полигоне, топографии и окопному делу. В последних чис- лах июня, полубатарея была переведена на станцию Михалево, где получила во владение орудия и лошадей от запасной батареи и прове- ла экзаменационную стрельбу из 3-х-дюймовых пушек- 2-го июля стрельба была спешно закон- чена, ночью нас вернули в училище, а 3-го бы- ло производство в подпоручики, хорунж:ие и корнеты...» При производстве были выданы подъемные — ■ 2800 рублех"! и огромные пистоле- ты Кольта без кобуры. Переменив юнкерские погоны на офицерские, 5-го июля молодые офи- церы спешно отправились по местам своего на- значения.

Новый прием юнкеров начал свои заняптя по

отъезде молодых офицеров. Так как выпускные уехали в своем обмундировании, то строй моло- дых юнкеров запестрел — шинели теперь были и русские и японские, часть была в полушуб- ках, то же самое и с сапогами, — были и рус- ские и японские, даясе часть винтовок была пе- ременена на японские, несмотря на то, что в цейхгаузе Иркутского казачьего дивизиона бы- ло 5000 винтовок. Из 4-х орудий только одна трехдю11Мовка была в порядке, трех других ни- как не могли починить. Жизнь в училище про- долдсала идти своим чередом и новый выпуск, ускоренный, намечался в январе 1920 года.

В начале декабря месяця был произведен 3-й прием юнкеров. Училище было в некомплекте и насчитывало: в сотне — 100 юнкеров, в эскад- роне — 70, батарее — 100, в пехотной роте — 80 и в инженерном взводе — 50. Новый прием на- чал занятия 15. 12. 1919 г.

24- 12. 1919 г., в 6 часов вечера, когда юнкера мылись в бане, началось восстание в Глазкове. Установить точно, что делали части училища от 26. 12. 1919 г. до 5. 1. 1920, не удалось. Например, сотня под командой есаула Баженова 27. 12. 1919 г. была выслана к гостинице «Модерн», где размещалось правительство, откуда вышла для очистки от красных 1-ой мужской гимна- зии, но нашла ее пустой, со следами боя. Затем сотню вернули обратно в «Модерн», где разме- стили в ресторане. Голодные и промерзшие юнкера попросили их накормить, однако в ужи- не было отказано и только, после переговоров есаула Баженова с заведуюищм рестораном возмущенным юнкерам дали чай. Негодова- ние юнкеров усиливалось тем, что члены пра- вительства и служ;ащие его жили весело и пьяно, в ресторане было много дам, смахивав- П1ИХ на явных шансонеток. Сюда в «Модерн» явились два юнкера, бывшие в отпуску, — один из них — племянник капитана Калашни- кова, — главного бунтовщика в Иркутске. Эти отпускные, одетые во все новенькое обмунди- рование, принялись агитировать за переход на сторону красных, указывая в качестве аргумен- та на хорошее отношение к ним эсеров, тепло, хорошо и щегольски их одевших. Целый час их молча слушал есаул Баженов, а затем при- казал арестовать и отправить в училище; на другой день изменники были расстреляны в ов- раге за училищем.

После ночевки в ресторане «Модерн», сотня принимала участие в боях за старое здание Иркутского кадетского корпуса — на площади и по Граф Кутайсовой ултще, при захвате шта- ба восставших на Солдатской улице. В этих бо- ях юнкерам приходилось туго: стояли свире- пые предкрещенские морозы, а вести бои и не- сти службу приходилось в кожаных сапогах ■ — хозяйственная часть не выдала юнкерам ва- ленок, находившихся в цейхгаузе; не заботи-

лась и о их довольствии на фронте. Эту задачу, однако, выполняли Оренбургские институтки и Иркутские гимназистки, самоотверженно при- носившие юнкерам еду от себя, под огнем крас- ных.

Годная для стрельбы пушка била с Перву- шиной горы по красным: юнкера, в боевой об- становке, производили стрельбу не по надуман- ным задачам, а по требованию боевой обстанов- ки. То, что пушка была одна, весьма снижает высокопарные рассуждения ген- Жанена о за- прещении им стрельбы по Военному Городку и Глазкову.

По возвращении сотни в училище, началь- ник училища ген. Слесарев собрал всех юнкеров и сообщил, что явно пьяный ген. Сычев прика- зал сделать десант на катере «Св. Николай» на станцию Иркутск, укрепленную в сторону горо- да поездными составами, под которыми были укрытия из мешков с землей. Ввиду неисполни- мости зтой задачи, ген. Слесарев предложил послать в обход Глазкова около 80 юнкеров — пехотной роты и сапер, что и было выполнено. Эти юнкера приняли участие в атаке вместе с семеновцами; атака была отбита огнем 2-х чеш- ских пулеметов из тыла, при этом около 20 юн- керов было убито.

4.1.1920 года две роты семеновцев, бывшие в городе, получили приказание отходить, при- близительно около 18 часов. Возле училища они стали на привал, и их командир предложил ген. Слесареву уходить вместе. Так как к эва- куации ничего не было подготовлено, то начал- ся сбор подвод, собирать которые были отправ- лены наряды юнкеров. Часа через три было их пригнано около трех десятков; на них начали погрузку всего необходимого и вещей семей кадра- Сбор семьями своего скарба задерживал выступление, и семеновцы пошли одни на село Лиственничное. Видя, что сбор скарба семей губит училище, командиры взводов эскадрона шт.-ротмистры кн. Трубецкой и Махнин пред- ложили своим юнкерам выступить немедленно, что и было ими выполнено.

Выступление училища произошло после 11 часов ночи. Колонна растянулась на полторы версты, впереди ехал ген. Слесарев. Дорога шла по берегу Ангары. Слева от дороги тянул- ся глубокий лог. Верстах в 2-х от училища из этого лога неожиданно выскочили иркутские казаки, началась было стрельба, колонна оста- новилась и смешалась, но вскоре от начальни- ка училища прискакал связной с приказом пре- кратить сопротивление во избежание потерь среди семей. Колонна повернула и под кон- воем красных пошла обратно в училище, которое было окружено как иркутскими каза- ками, так и солдатами 53-го полка. Оружие бы- ло с юнкерами.

Войдя в училище, юнкера увидели, что ра- бочая команда, — австрийцы, пытались взло- мать дверь цейхгауза, выходившую в столовую. Австрийцы были разогнаны и юнкера сами от- крыли цейхгауз, который был переполнен си- ним и зеленым сукном, полушубками, вален- ками, словом все тем, в чем так нуждались юн- кера. Запасы цейхгауза были разыграны юнке- рами-

Утром 5.1.1920 года пришли представители эсеров и потребовали сдать оружие, что и бы- ло выполнено в спальнях. Четыре дня юнкера были в училище, а затем их под конвоем отве- ли в Иркутское военное училище.

В этом здании отношение эсеров к пленным юнкерам было самое отличное: кормили очень хорошо, по старому играл оркестр за обедом и ужином, было выдано по два комплекта нового обмундирования, выход в город по увольни- тельным запискам — без всяких ограничений, желаюище могли строем совершать прогулки, — впрочем, таковых не оказалось, — прислу- га попрежнему были пленные австрийцы. Та- кое отношение продолжалось до боя у станции Зима — 2.2.1920 г.

Перед боем у ст. Зима к оставшимся 250 юн- керам обоих училищ — из 800 — пришла ко- миссия Соколова из 10 человек (Соколов — красный комендант города). Все были собра- ны в главный зал и здесь Соколов весьма веж- ливо указал на хорошеее отношение к пленным юнкерам, предложил помочь в обороне города от каппелевцев у ст. Зима. Представители юн- керов попросили разрешения в течение полу- часа обсудить это положение самим, без при- сутствия комиссии. Наедине представители ука- зали, что драться с каппелевцами не рука: ведь там свои близкие люди. Комиссии было заявлено о категорическом отказе выступить, а власть вольна с ними делать, что угодно-

Соколов согласился с доводами, пожалел об отказе и предложил в течение 4-х дней разой- тись по иркутским частям, а кто останется по- сле этого в здании и дальше — пусть пеняет на себя- Однако, уже на третий день, даже не дав пообедать, всех оставшихся в здании спешно угнали в пересыльную тюрьму. В тюрьме юнке- ра были предз'преждены, что в случае штурма города, они будут перебиты. 7.2.1920 г. красные ушли из города, в пустой Иркутск привезли в госпиталя много тифозных и обмороженных каппелевцев; при подходе советской бригады Грязнова 3.3.1920 г. им предложили, — кто мог двигаться, — разбегаться и скрываться.

Последнее, о чем можно упомянуть, — судь- ба ген. Слесарева: вначале его поставили рабо- тать в пекарню — рубить дрова и носить воду, затем он был отправлен в Омск и назначен на- чальником школы курсантов комсостава. После

33 —

первого вьшуска курсантов в марте 1921 года, бипи, был арестован и расстрелян по обвинению во время полыхавшего восстания Западной Си- в связи с повстанцами.

Хабаровское Атамана Калмыкова Военное Училище.

Хабаровское военное училище было осно- вано 1810.1918 года, для окончивших кадет Хабаровского кадетского корпуса, выпускных Хабаровского реального училища и молодежи отряда атамана Калмыкова. Вначале военное училище именовлось школой. Первым началь- ником училища был директор Хабаровского кадетского корпуса ген. майор Никонов, его по- мощш-гком полк. Грудзинский, позже ставший начальником училища.

Училище размещалось и довольствовалось в Хабаровском кадетском корпусе. Форма учи- лища была — зеленые защитные рубахи, синие шаровары с гкелтым, уссурийским, лампасом, папаха и зеленые шинели. На вооружении юн- керов были русские трехлинейные винтовки и шашки.

Имелись и все учебные пособия. Конский состав был в комплекте. Курс училища был установлен в полтора года. По роду оружия училище было кавалерийским. Особеностью училища быал его нелегальность — до инспек- ции ген. Хорвата в августе 1919 г., только по- сле этого оно было признано адмиралом Колча- км, и первый, ускоренный, выпуск дал моло- дых хорунжих в части на Урале, на Амуре и в отряд атамана Калмыкова-

Вследствие последнего условия, первый при- ем имел только 22 юнкера, закончили курс 21, а один был исключен за проступок в нетрез- вом виде. Второй прием имел уже 80 юнкеров, а, кроме того, были сформированы артилле- рийские курсы — 60 юнкеров под командовани- ем полк. Грабского. Курсы своей материальной части не имели и изучали ее при артиллерии отряда.

Когда в ноябре 1919 года 4 китайские кано- нерки пытались, в нарушение русско-китайско- го договора о плавании по рекам Амур и Сун- гари, самовольно пройти в Сунгари, то были встречены орудийным огнем отряда атамана Калмыкова у Хабаровска. После 6-ти часового боя одна канонерка была потоплена, после че- го остальные ушли обратно в Николаевск на Амуре. В этом бою юнкера принимали самое деятельное участие.

14.2.1920 года наши войска принуждены бы- ли оставить город Хабаровск. Двинулись в по- ход на юг по реке Уссури: военное училище, от- ряд атамана Калмыкова, морская рота под ко- мандой контр-адмирала Безуара, верные уссу- рийские казаки, часть офицеров и солдат 36-го полка и беженцы. . Выступившим пришлось

пробивать дорогу с боем под станицами Каза- кевичи, Невельской и поселком Чиркино, но у пос. Куколевского округкение стало таким тес- ным, что пришлось отходить за китайскую гра- ницу. Отход по Китаю был невероятно тязке- лым: при наступивших морозах пришлось ид- ти четыре дня по снеж:ной пустыне, без дорог и жилья- Всей группой командовал ген. Сухо- дольский. Положение ослояснилось разногласи- ем командования: ген. Суходольский настаивал на прорыве с оружием в руках в Харбин — около 400 верст. Контр-адмирал Безуар — на сдаче оружия китайцам. В результате произо- шло разделение: ген. Суходольский с частью людей пошел на Харбин, а контр-адмирал Бе- зуар — к ближ;айшему большому китайскому городу Фугдину на реке Сунгари. В отряде бы- ло очень много обморож;енных, два юнкера, на- пример, замерзли на смерть. Китайцы при пер- вой же возможности арестовали атамана Кал- мыкова. Ген. Суходольский со своими людьми ушел на Харбин. Оставшиеся — обмороженные и здоровые, но истощенные люди оказались одни в Фугдине. В каких условиях дсили люди показывают хотя бы операции обмороженных: ампутации производились под «соловья», то- есть фельдшер, приготовив инструменты, ко- мандовал: «запевай!». Человек шесть кидались на больного и держали его, а остальные начи- нали лихо петь, с присвистом, соловья, кото- рый продолжался до конца операции. Кто мог и хотел, — имел деньги или вещи для прода- жи, или просто шел на авось, — бежали в Хар- бин. Кто остался, тот был арестован китайцами, отправлен под конвоем по льду Сунгари в ста- ницу Михайло Семеновскую на реке Амур. Там их передали красньш, которые их зверски за- мучили. Полк. Грабский был старшим офицером из преданных. Больные и оперированные дож- дались в Фугдине навигации и на пароходе бы- ли перевезены в Харбин.

Заканчивая, надо сказать несколько слов об атамане Калмыкове. Никто из вождей белого движения не имел такой плохой славы, как он. Если бы этим занималась красная пропаганда, то было бы понятно. Гораздо сложнее дело с воспоминаниями с нашей стороны. Характерным для Сибири являет- ся то, что Во главе всех наш1тх организа- ций тогда не было ни одного генерала. От- сюда естественная неприязнь к тем, кто ока- зывался во г.лаве действия. Атаман Калмыков, понятно, был повинен в таком, напр., деле, как

убийство полковника Февралева — соперника на атаманскую булаву Уссурийского казачьего войска. Но его поведение — отказ от комфор- табельного переезда в поезде в безопасное ме- сто под охраной японцев, как выехал, напр. штаб Приамурского военного округа. И поход с отрядом, под командой старшего начальника ген. Суходольського, вызывает к нему симпатию. Попав в китайскую тюрьму, он не верит в меж- дународные законы, в их незыблимость, а при первой возможности бежит из нее. Больной скрывается в доме русского консульства в Ги- рине, но, кем-то преданный, обнаруживается китайскими жандармами — китайцы перестали стесняться с экстерриториальностью наших дипломатических учреждений в Китае — , 25 ав- густа увозится ими и после этого исчезает на- веки.

Характерно, что только случайно спасший- ся от ликвидации коммунист В. Голионко, си- девший в вагоне смертников в Хабаровске и написавший книгу о тех временах «Годы борь- бы», ни слова не говорит о расстрелах невинов- ных: все, кого ликвидировала хабаровская раз- ведка, состояли в организации красных и, сле- довательно, получили заслуженное ими.

Все это рисует атамана Калмыкова в другом виде: честного и беспощадного врага красных, чьи ошибки и прегрешения были не больше и не меньше ошибок и прегрешений других воз- главителей того времени.

Сведения даны юнкером Савицким.

(Продолжение следует)

Л. Елеиевский

Соприносновение с армией

в 1912 году приказом Главно- го Управления Военно-Учебны- ми Заведениями выпускные ка- деты задерживались после сда- чи экзаменов на 4 недели для строевых занятий при общем войсковом лагерном сборе ча- стей своего гарнизона. В дополнение к приказу было разъяснено, что мера эта направлена не столько на строевую подготовку кадет, что жда- ло их еще в Военных Училищах, сколько на ознакомление с полевой жизнью войск, распо- рядком жизни, укладом быта и т. д. Это разъ- яснение открывало Директорам известное поле инициативы, которая могла проявляться сооб- разно местным условиям.

в этом, 1912 году шла война между Турци- ей и балканскими славянами — Сербией, Болга- рией и Черногорией. Война для Славян была по- бедоносна и их войска стояли уже на аталджин- ских позициях, отк^'да последним ударом от- крывался путь в Константинополь. Эта военно- политическая ситуация открывала для Рос- сии соблазнительную возможность вмешатель- ства в войну, которая могла бы привести к раз- решению исторической задачи — овладению проливами. Старый лозунг — «Крест на Святую Софию» снова стал национальным символом, находящим широкий отклик в патриотических кругах. Одесский Военный Округ, включаю-

щий в себя 7-й и 8-й армейские корпуса, рас- положенные в бассейне Черного моря, был ча- стично мобилизован и в войсках началась под- готовка к десантной операции, в тесном кон- такте с Черноморским флотом-

Как известно, усилиями мировой политики, сохранявшей так наз. «Европейское равнове- сие» и всегда враж;дебной России, таковое вме- шательство было не только остановлено, но и Балканские союзники были поссорены между собой, вследствие чего между Болгарами и Сер- бами возгорелась война. Прямым последствием ее было выступление Болгарии через 2 года против России на стороне Центральных держав.

В эти дни «боевые» настроения кадет были особенно приподняты и из Одесского корпуса было немало попыток бегства на войну. Все эти обстоятельства, в связи с подготовкой войск к военной операции, помешал в первый год точ- но привести в исполнение приказ Главного Управления. Однако приказ все-таки надо было исполнить. И он был исполнен самым неожи- данным образом. После сношения со Штабом Командующего Черноморским флотом, кадет- ская рота была погружена на пришедши1"1 спе- циально за нею минный крейсер и отправлена в Севастополь. Кадеты видели все эскадренные эволюции флота, артиллерийскую и минную стрельбу и т. д. Наконец, на шлюпках были вы- сажены «десантом» около Балаклавы», откуда

походным порядком прошли до Севастополя. Посетили Инкерман, древний Херсонес, с его раскопками, замечательный по лсивописности Георгиевский монастырь и обошли всю линию «Обороны», с ее знаменитым Малаховым курга- ном. Очень сильное впечатление произвела Панорама обороны, работы знаменитого Рубо, на Историческом бульваре на 4-м бастионе. Но- чевали эти дни на крейсере и на нем же были доставлены обратно в Одессу-

В 1913 году на правом фланге лагерного сбо- ра Одесских войсковых частей уже был вы- строен специальный барак, и кадеты включи- лись, наравне с войсками, в армейскую жизнь, неся всю тягость полевой службы. Однако, и здесь инициатива Директора внесла ожлвляю- ш;ее разнообразие. С согласия Штаба Округа Директор снесся с Начальником 14-й пех. ди- визии, вследствие чего кадетская рота была по- гружена в поезд и привезена в Бендеры, где стоял лагерь дивизии. Кадет принял 56-й пех. Житомирский полк, как располагающий самым большим и наиболее благоустроенным Офицер- ским Собранием. Кадеты прибыли в воскре- сенье. Конечно, в этот день никаких занятий не полагалось. Но никто не ожидал, что полк встретит кадет великолепным обедом, а вече- ром веселым летним балом, на который собра- лись все барышни дивизии, ясившие на прила- герных дачах. Чудесный большой зал Собрания, прекрасный парк вокруг с беседкой, фонтаном, уютными уголками, гирлянды разноцветных фонариков, гремящая музыка и, наконец, ра- душное гостеприимство г. г. офицеров — все это создало незабываемую атмосферу. Кадеты почувствовали семью армии и для них стало ясным, что когда, через 2-3 года, по окончании Военных училищ они приедут в полки моло- дыми офицерами, они сразу войдут в «свой дом». Бал затянулся до 12 час- ночи. Спать ка- деты отправились в солдатские палатки, преду- смотрительно разбитые для них распорялсени- ем командира полка. Спать однако пришлось недолго. В 5 час. утра запели горнисты и каде- ты узнали, что дружба-дружбой, а слуясба- слуясбой. Еще только несколько часов тому на- зад они танцевали и веселились, а сейчас надо становиться в строй и на жаре, в поту, в пыли и жажде на целый день включиться в манев- ры дивизии.

Распоряжением командира полка кадетская рота была придана 1-му батальону и с ним вы- ступила в поход. Начальник дивизии решил, однако, иначе. Он нашел, что, если кадеты на- ряду с войсками будут участвовать в маневрах, то они ничего не увидят, кроме своих собствен- ных действий. Между тем охват всего маневра мог бы дать им поучительную картину. Поэто- му он приказал кадетской роте состоять при его штабе, чтобы в решительную минуту столкно-

вения двух бригад быть на его наблюдательном пункте. Таким образом кадеты были очевидца- ми всего двухстороннего развертывания боевых действий, ориентацию штаба, методов войсково- го управления, получая разъяснения от штаб- ных офицеров. Видели перебежки цепей, накап- ливание, передвижения резервов и т. д-

Маневры были двухдневные. Поэтому к ве- черу первого дня штаб расположился на ночлег в каком-то обширном молдаванском селе, где для ночлега кадет было отведено место в боль- шом фруктовом саду. Ординарцы штаба разби- ли для кадет палатки, привезли воз соломы и кадеты начали устраиваться. Страда целого дня, жара, пыль, духота и огромная масса впечатле- ний почти заставили забыть о голоде. Каким же приятнейшим сюрпризом оказалась подъехав- шая вдруг походная кухня, из которой струился изумительно аппетитный запах борща. Обед был обыкновенный, солдатский — щи и каша. К этому великолепный черный ржаной хлеб. Мно- го позже, уже в эмиграции, поседевшие быв- шие кадеты узнали, что наш русский солдат- ский хлеб в Европе называется «Пумперни- кель» и продается как деликатес, нарезанный тонкими квадратными ломтиками и тщательно упакованный в серебряную станиолевую бума- гу. Русский солдат получал такого хлеба 3 фун- та в день. Никогда потом, в самых изысканных ресторанах никому не казались блюда более вкусными, чем эта солдатская, слегка продым- ленная, крутая гречневая каша с подлсаренным луком и с грубым говязкьим салом, по армей- ски называемым «сбой». Но главное очарова- ние было, конечно, в порции мяса, нанизанно- го на палочку, с додатками для веса в 22 золот- ника. И какое наслаждение было потом долго мыться холодной колодезной водой, которую сами поднимали в деревянном ведре на длин- ном скрипучем «журавле», выливая ее в длин- ный желоб, из которого поили скот. Была, ко- нечно, предпринята разведка сада, в надежде добавить к обеду также и дессерт. Но все было еще совсем зеленое и кадетские зкивоты слава Богу, остались без неприятных последствий-

Утомленные, возбулсденные воинским пафо- сом и счастливые, кадеты вскоре заснули мерт- вым сном, а на заре снова запели горнисты и начался второй день маневров. Опять жара, опять пыль и пот, опять перебежки, накопле- ния, подход резервов и, наконец, генеральная атака. К этому моменту Начальник дивизии отослал кадет обратно к Житомирскому полку, и в составе 1-го батальона кадеты, с неистовым криком «ура», пошли в штыки.

Затем при штабе кадеты прослушали весь разбор маневров, с докладами начальников от- дельных частей, данных разведки, решения ме- стных задач и т. д. К вечеру вернулись в пол- ковой лагерь. Был тот же солдатский обед, или

- 36 -

З'жин. Для разнообразия картофельный суп с лапшей.

Снова крепкий, здоровый сон, а на утро опять в поле. Кадеты присутствовали при стрельбе. Хотелось и самим пострелять, но не дали. А вечеорм в парке у Собрания собралось много нарядных дам и полковых барышень и многие кадеты тут же решили через два года выходить именно в этот полк, так как сердца были «до гроба» пронзены кудрявыми Вероч- ками, Танечками и Ирочками.

На утро был назначен обратный поход. Правда, не до Одессы, до которой было почти пять уставных переходов, а только до Тираспо- ля, куда от лагеря было всего 14 верст и где должны были погрузиться в вагоны. Полк, как всегда, с утра был на занятиях, и только хозяин Собрания приветствовал кадет завтраком. При- шел командир полка. Поблагодарил кадет за доставленное полку удовольствие принимать их гостями и выразил надежду, что через два го- да, по окончании училища, многие из них вый- дут в славный 56-й Житомирский полк.

После завтрака рота выступила. Попутно осмотрели старую, почти неразрушенную ту- рецкую крепость на берегу Днестра. Подиви- лись на ее неприступные стены и башни и с трудом могли вообразить, как могли взять ее с налета, одним коротким штурмом доблестные войска Румянцева.

Перешли двухэтажный Днестровский мост и расположились привалом на широком плёсе, куда выходили огороды и баштаны села Парка- ны. Началось купание. Кадетский привал был немедленно окружен толпой деревенских маль- чиков. Пришел и местньш священник. — Куда же вы, по такой ж;аре? Пойдем ко мне на усадь- бу, хоть по кружечке кваску грушевого или хлебного выпьете!...

Начальство отказалось, ссылаясь на необ- ходимость во время прийти в Тирасполь, чтобы попасть к поезду. Священник ушел. А через полчаса, когда кадетская колонна, вытягиваясь из села, выходила на широкую, пыльную доро- гу, сзади нее оказалась повозка с укутанным рогожами боченком. Мальчишка, правивший невзрачной лошаденкой, все время весело кри- чал: — Кваску, кваску, паничи! Шипучего, по- повского!

Подойдя к Тирасполю, были встречены кон- ным ординарцем, которьп! доложил, что коман- дир полка приказал господам кадетам «завер- нуть» в казармы на обед. В обширных и очень благоустроенных казармах Житомирского пол- ка, представлявших целый городок, на лето оставалась нестроевая рота, производившая ре- монт, чистку и т. д. У входа в городок кадеты были встречены командиром этой роты и при- глашены на обед в садик Офицерского Собра- ния, где уже были накрыты столы и около них

хлопотало несколько дам — офицерских жен, не выехавших в прилагерные дачи. Обед был самый простой — борщ и котлеты, но неожи- данно он закончился мороженым. После корот- кого отдыха, рота сверх 14 верст перехда сде- лала еще 3 версты до вокзала и погрузилась в вагоны. Нечего и говорить с каким огромным и поучительным багажем кадеты вернулись в корпус. Нечего и говорить также, какую огром- ную и воспитательную пользу принесло им это близкое соприкосновение с армией, куда через 2-3 года они сами должны будут влиться моло- дыми офицерами.

Было это в 1913 году. Немного времени про- шло с тех пор, как эти юноши, с кадетскими погонами на плечах, проделывали такие роман- тические походы, где для ш^х разбивали палат- ки, угощали мороменым и устраивали балы. Че- рез год, в 1914-м уже гремели орудия войны, а с 1915-го эти самые строевые кадеты уже от- бывали свой лагерный ценз в ближайших бое- вых тылах. Многие возвращались с Георгиев- скими медалями, а были и те, кто гордо носил на своей груди и солдатский крестик. Были и раненые и убитые. И возвращались они уже не в Военные Училища, а в ускоренные школы прапорщиков, откуда через 6, а в последствии даже и через 4 месяца выходили новоиспечен- ными офицерами и, виду огромной убыли в офицерском составе, почти сразу же получали в командование роты. Но прошло еще немного времени и эти скороспелые ротные командиры вновь стали в строй простыми рядовыми, имея своими соседями и старых заслуженных пол- ковников, а иногда даж;е и генералов Жесто- кая и кровавая страда гражданской войны уров- няла всех. Границы были стерты. Все стали только солдатами за Россию. Над всем царила беспредельная жертвенность, вера и сверхчело- веческое напряжение воли. И в эти небывалые железные ряды широким потоком полились струи уже не возмужалых юношей, готовых завтра стать юнкерами, а 13-ти, 14-ти летних мальчиков, едва только вышедших из детско- го возраста. Они говорили басом, чтобы казать- ся старше. Они изнемогали под тяж;естью сол- датской пехотной винтовки. Они не мечтали о балах и люроженом- Они совершали огромные, никакими уставами не предусмотренные пере- ходы. Они тонули в реках, залхерзали в сне- гах, безропотно голодали, переживали отчая- ние безнадежности... Они усеивали своими дет- скими костями просторы Дона, Кубани, Тав- рии... Они ходили в штыковые атаки, метали ручные гранаты, сидели на пулеметах, на ору- диях, на бронепоездах... Они обессмертили свое имя, ибо слово «Кадет» стало самым ненавист-

37

ным и самым яростным символом для револю- ционной черни. И национальная история Рос- сии впишет, уже вписала их безвестные имена в самые светлые и самые жертвенные скрижа- ли своей героики. И новые поколения очистив-

шейся и возрожденной России почтительно склонят головы перед их бессчетными и безы- менными могилами.

Владимир Новиков.

История Елисаветградского кавалерийского училища»

в марте с. г. штабс-ротмистр 1-го уланско- го Петроградского полка Анатолий Николае- вич Василевский прислал мне, для ознакомле- ния, рукопись «История Елисаветградского ка- валерийского училища». Трудно было прдполо- жить, что в теперешних условиях, исключи- тельно трудных, можно было бы так удачно подобрать материалы. На долю шт.-ротм. Ва- силевского выпало много труда и забот при со- ставлении этого труда. Он крайне умело разме- стил весь собранный им от юнкеров материал. Свой труд Анатолий Николаевич пишет не от своего Р1мени, а постоянно ссылаясь на свиде- тельские показания, с указанием фамилий и даты показания. Начинает он повесть со времен еще Елисаветградского юнкерского училища, выпускавшего эстандарт-юнкеров.

Мне кажется, что нужно выразить нашу признательность и глубокую благодарность шт- ротм. Висилевскому и всем тем, кто принял участие в его работе и с настойчивостью и лю- бовью продолжают выполнять эту работу. Большое спасибо им всем.

На мой вопрос Василевскому — не пора ли приступить к печатанию, а то ряды бывших юнкеров редеют с каждым днем, Анатолий Ни- колаевич ответил: «.-.-жду еще нескольких от- зывов, а тогда начнем окончательно приводить в порядок и шлифовать кое-какие места. С Бо-

жией помощью, может быть, закончим и изда- дим».

Чтение этой рукописи навеяло на меня вос- поминания детства и юности. Я в Елисаветгра- де окончил и реальное и кавалерийское учили- ще. Елисаветград остался для меня любимым городом на всю ж:изнь — таким, каким я его знал в годы юности, когда и на душе и в са- мой жизни было столько радости и красоты.

Выпуск 24 марта 1906 года из Елисаветград- ского училршда был большой. Произведено в корнеты — 146 юнкеров и среди них были трое — взводный портупей-юнкер Сергей Ряснян- ский и юнкера Владимир Варун-Секрет и Але- ксандр Рябинин. Все мы были 1-го взвода 2-го эскадрона и всю ж;изнь мы не «теряли чувства стремени» и поддерживали связь. И вот теперь, на самом последнем этапе нашего трудного пу- ти, мы снова связались и на этот раз, кажется, крепко и до конца. Из нашего выпуска в эми- грации я еще знаю в Париже подполковника Шукевича. Друлсба и любовь к Родине, зало- женная в нашем родном училище, дсивет в нас и до сих пор.

Я уверен, что «Историю Елисаветградского кавалерийского училища» прочтут не только бывшие юнкера, но и доблестные воины иных родов оружия и Русские люди, любящие Вели- кую Россию.

Полк. Александр Рябинин-

Курьезный эпизод

Из воспоминаний старого улана.

В каждом кавалерий- ском полку выбраковы- валось ежегодно извест- ное количество лошадей, закончивших свою «стро- евую службу». Лошади эти продавались с тор- гов, и к назначенному дню в районе полка со- бирались «специалисты» по покупке выбракован- ных лошадей — извоз- чики и барышники. Нужно заметить, что в довоенное время в Литве, в частности в приграничной полосе, хо- тя автобус уже и имелся, совершая, например, регулярные рейсы между Кибартами-Вержбо- ловым - Вильковишками - Мариамполем-Каль- варией и Сувалками, все же главным средст- вом п^едвижения была «карета», пользовав- шаяся преимущством, так как могла быть ис- пользована во всякое время дня и ночи. Кто из служивших в свое время в гарнизонах этой ме- стности не помнит этого замечательного сред- ства передвижения? Это была, действительно, самая настоящая карета, правда, весьма «допо- топного» вида, на больших колесах, с музей- ными рессорами, обшитая внутри замусленным дешевым ситцем- Запряженная парой доволь- но «пожилых» лошадей, это подобие рыдвана с грохотом и треском катилось по шоссе. На об- лучке гордо восседал всегда готовый к вашим услугам какой-нибудь Янкель, Мовша или Сруль, в длиннополом лапсердаке, ермолке и пейсах, с внушительно длинным бичем. Зимой это «чудовище» переставлялось на специаль- ные полозья и, ныряя по ухабам и сугробам, вызывало морскую болезнь и украшало голову неизбежными шишками.

Так как движение между полковыми стоян- ками, а также станциями железной дороги было очень оживленное — ездили в гости, в отпуск, на вечеринки, к приятелям и т. д. — то и спрос на это «средство передвижения» был большой, и их хозяева, эти самые Янкели и Мовши, бы- ли главными покупателями выбракованных ло- шадей.

3-й уланский Смоленский Императора Але- ксандра III полк был расквартирован на окра- ине небольшого еврейского городка Вильковиш- ки, Сувалкской губернии, в пяти верстах от станции железной дороги того же названия, в так называемом Александровском Штабе. По тому времени казармы были оборудованы впол-

не добропорядочно, с нужным числом откры- тых манежей, тиров и т. п. Полковое же учеб- ное поле находилось в полутора верстах от ка- зарм между городом и железной дорогой- Оно было обширное и одной своей стороной примы- кало к шоссе, тянувшемуся от станции желез- ной дороги в город.

Ежегодно, в конце весны, по окончании оди- ночного обучения, наступал период взводных, эскадронных и полковых учений. Эскадроны выходили каждодневно ранним утром на учеб- ное поле на эти учения, заканчивавшиеся обык- новенно к И часам дня. Приблизительно около этого времени проходил и скорый поезд Петер- бург-Вержболово.

В начале лета 1914 года период полковых учений уже подходил к концу. В одно прекрас- ное утро, готовясь к смотру, полк усердно за- нимался на учебном поле и командир полка полковник фон Крузенштерн наводил «послед- ний лоск». Уже были проделаны всевозмож- ные перестроения, и под конец, желая прове- рить лихость и быстроту сбора, командир пол- ка рассыпал эскадроны по всему полю. Обозна- чив собой центр фронта он подал сигнал «сбор», затем «галоп» и «построение резерной колон- ны». Подхваченные эскадронными трубачами сигналы были непосредственно приняты эска- дронами и они со всех концов обширного поля неслись галопом к командиру полка, перестраи- ваясь на ходу во взводные колонны.

В это же самое время, со стороны шоссе, по- явилась вдруг «карета» и полным галопом по- неслась к строящемуся полку, подозрительно мотаясь по неровностям поля. Янкель, истери- чески выкрикивая «ой вей мир» и стараясь удержаться на своем высоком облучке, беспо- мощно махал руками, пытаясь задержать сво- их лошадей, — но безрезультатно. Из кареты слышались вопли и визг.

Несмотря на все Янкелевские усилия, лоша- ди неслись галопом к строящемуся полку и, не доезжая нескольких шагов до командира пол- ка, остановились как вкопанные за его спиной. Янкель, описав «прекрасную кривую», очутил- ся на земле рядом с командиром полка, в сидя- чем положении. В этот момент полк как раз за- кончил свое построение и замер, разразившись оглушительным хохотом. Из окон кареты по- казались две прекрасные женские головки в слегка съехавших на бок широких соломенных шляпах с бантами. На их раскрасневшихся ли- цах можно было прочесть и страх, и недоуме- ние, переходившие постепенно в улыбку. И о

ужас! Воздух вдруг прорезали два полуотчаян- ных-полувеселых крика: «Алик», «Ника». Все это произошло в несколько мгновений, но кар- тина получилась очаровательная-

Педантичный командир полка, недоумевая, что означает сей взрыв хохота в строю полка и эти два странных возгласа, оглянулся и уви- дел только карету и неподвижно замершего ря- дом с ним, на земле, Янкеля. Улыбнувшись в свою очередь, он скомандовал «полк за мной», «песенники вперед», и шагом двинулся на шос- се, к казармам. Проез^кая мимо кареты, он за- глянул в окно, приложил два пальца к боль- шому козырку своей фуражки, пробормотав в бороду нечто вроде извинений. В приподнятом настроении возвращался полк в казармы и только выражение двух лиц — «Алика» и «Ни- ки» осталось серьезным до конца.

Что же произошло?

«Алик» и «Ника», два неразлучных прияте- ля и ловеласа, ггригласили как-то раз в гости из Вильно, из шантана Шумана, двух «дам на- шего круга». И «дамы», яселая устроить сюр- приз, не сообщив ничего о своем приезде, при-

были, наняли на станции «каретку» с Янкелем и приказали везти их в единственную в городе гостиницу. Везя «карету» мимо полкового учеб- ного поля как раз в тот момент, когда раздал- ся сигнал «сбор», Янкелевы кони, купленные им осенью из последнего брака, услышали зна- комую трубу и почувствовали себя снова в «своей среде». Повернув резко направо, они взяли чисто, вместе с каретой, широкую при- дорожную канаву и приступили к исполнению поданного сигнала — галопом понеслись к полку.

Но все хорошо, что хорошо кончается.

Полковник фон Крузенштерн принял все за «курьезный эпизод», а молодежь постара- лась наверстать и с избытком использовать вре- мя в столь редком для города Вильковьплки об- ществе. За пережитый испуг и «контузию» не- выразимой части своего тела Янкель был по- барски награжден, а его коням за «безупречное исполнение приказа начальства» была отпуще- на из «корнетских сумм» добавочная порция овса в течение целого месяца.

П. С. Бассен-Шпиллер

Морунгенский трофей (1807 г.)

В сражении 14 июня 1800 г., у Маренго, французская армия нанесла полное поражение Австрийцам. Особенно отличилась в этот день 9-я полубригада легкой пехоты, сражавшаяся на глазах у ген. Бонапарта, который тут же дал ей лестное прозвище «Несравненная».

Торжественная церемония имела место в са- ду Тюльерийского дворца. Став перед развер- нутым фронтом полубригады, великий полко- водец громко сказал: «Солдаты 9-й легкой, вот ваши знамена. Будьте достойны надписи, ко- торую я приказал сделать на них. Никогда зна- мена 9-й легкой не попадут в руки врага. Кля- нитесь отдать вашу жизнь защищая их». Од- ним голосом ответила пол у бригада: «Клянемся».

В 1804 г. своим полкам, переименованным из полубригад, Наполеон дал новые знамена, увенчанные императорскими орлами. Повиди- мому, для 9-го легкого полка, имевшего с 1802 года особые почетные знамена, было сделано исключение. Республиканские знамена были ему оставлены, но на их древки были постав- лены императорские орлы- Подтверждения это-

му мы не отыскали в исторических источниках, но из того, что следует, факт этот кажется не- сомненным.

Через год, 11 ноября 1805 г., знамена эти с честью приняли участие в кровопролрггном сра- жении под Кремсом. 9-й легкий полк поддер- ?кал свою боевую репутацию. Беглым шагом стремился он на выручку отряда маршала Мортье, взятого в тиски между русскими ко- лоннами Милорадовича и Дохтурова и яростно ударил в штьиси на Вятский пехотный полк, прикрывавший, фронтом на запад, г. Дюрен- штейн. Один из батальонов этого полка был сброшен в Дунай, причем в рукопашной схват- ке он потерял свои два знамен1г. Отбили их ка- питан Леблан и барабанпщк Драпье. Русские знаменщики, подпрапорпщки Торопов и Калу- шин были убиты, «храбро защищая до конца свои знамена», как о том свидетельствует сам маршал Мортье. Раненый командир Вятского полка, полковник Бибиков, был взят в плен. Французы не определили, какому полку при- надлежали отбитые знамена. В рапортах об этом

деле, полковник Бибиков назван командиром «Верского» полка. Отмечено и то, что Бибиков, хотя и в совершенстве владел французским языком, но категорически отказался давать ка- кие-либо показания.

О потере этих знамен нет ровно ничего в со- временных русских донесениях ни в историче- ских трудах. Только, в появившихся в 186-5 г. воспоминаниях ген- Ермолова, есть признание этой потери. Но если русские умолчали о ней, они ее не забыли. Император Александр 1-й по- жаловал всем бойцам, участвовавшим в Крем- ском сра^кении по рублю серебром, но сделал исключение для Вятского полка, который ниче- го не получил. Император Николай 1-й впо- следствии расформировал Вятский полк. Но, как говорят, «и на старуху бывает проруха».

Война продолжалась. 6 января 1807 г. в бою у Морунгена, 9-й легкий полк вновь повстре- чался с русской пехотой. Его батальоны храб- ро шли вперед, охватывая левый фланг войск генерала Анрепа и тесня русских стрелков. Чтобы остановить его, был брошен в атаку 25-й егерский полк полковника Вуича. Полк был молодой, еще не обстреленный. Встреченный штыками, он дал тыл. На смену ему явился подполковник Панчулидзев, с 6-ю ротами Ека- теринославских гренадер и 2-мя 5-го егерского полка. Без выстрела, бросились эти роты в штыки на 2-й батальон 9-го легкого полка. В свою очередь батальон этот был обращен в бег- ство, потеряв при этом до 300 человек. Три ра- за батальонное знамя переходило из рук в ру- ки, так как три знаменщика были последова- тельно убиты- Тщетно пытался его спасти чет- вертьш знаменщик. Его заметил капитан фон- Рейценштейн, бывший верхом во главе своерг роты 5-Го егерского полка. Он пришпорил ко- ня, бросился на знаменщика, ударил его шпа- гой, но знамя схватить не смог. Раненый фран- цуз бросил знамя через изгородь, а капитан был сам тяжело ранен и свалился с лошади. Бежав- ший за ним, подпрапорщик Василий Бородкин, тоже 5-го полка, перескочил изгородь и схва- тил знамя.

Взятие знамени в бою большой подвиг. Бо- родкин получил знак отличия Военного Ор- дена № 4.498 и был произведен в офицеры.

Но знамя оказалось без орла. По счастливой для фрацузов случайности, он, за несколько дней перед боем, отломался от подставки и с тех пор возился в одной из полковых повозок в ожидании случая для его починки. В полку тяжело переживали потерю знамени, но уте- шали себя тем, что орел, т. е. главная часть знамени, находился в обозе. Каково же было отчаяние, когда вечером этого дня узнали, что весь полковой обоз, за исключением одной по- возки, попал в руки казаков, захвативших г. Морунген. Потерю скрывали, как могли, но со-

седи стали поговаривать, что в 9-м полку не- достает одного орла-

Через день, спасенная повозка была достав- лена в полк. Открыли крышку и, к общей радо- сти, нашли в ней своего орла. Его поместили на новое древко и распространили версию, что зна- мя было, действительно, в русских руках, но что оно было вновь отбито в рукопашной схват- ке. Эту версию доложили Наполеону, а в Бюл- летене Великой Армии ее разукрасили подроб- ностями. Получился сверх-геройский эпизод, который и вошел в историю. Впоследствии ука- зывали и имя лейтенанта, будто-бы отбившего его обратно от русских. История русско-фран- цузских войн изобилует такими примерами «святой лжи».

Между тем, отбитое Бородкиным знамя, с древком и подставкой от орла, на которой сто- яла накладная цифра «9», осмотрели русские офицеры. Нам удалось отыскать их свидетель- ства. На полотнище была необычайная для пол- ков Императорской Армии надпись: «Француз- ская Республика» и «Несравненная». Таким об- разом Бородкин отбил одно из знамен, которые были даны в 1802 г. 9-му легкому полку.

Знамя это отправили в С.-Петербург и по- местили в Петропавловском соборе. Оно было доставлено туда Фл.-Адъют- полковником Са- вицким, 3 февраля 1807 г. вместе с орлами, от- битыми в сражении при Прейсиш-Эйлау. 18 ок- тября 1812 г. в собор явился полковник Кастор- ский и, по поручению Аракчеева, взял оттуда все французские знамена. Куда они были пе- ревезены, неизвестно. След их потерялся.

Интересно отметить ошибку, которую сде- лал ген. Геккель. В его труде, посвященном трофеям 1812-14 г. г. есть указание и о тех, ко- торые хранились раньше в Петропавловском Соборе. Он пишет: «31 марта 1807 г. доставлен в Собор орел 9-го пехотного полка. Это был толь- ко 0Д1Ш орел, с верхнею от коробочки дощечкой. Взят в сражении при Морунгене отрядом ген- Анрепа».

Тут все неверно. Во-первых, речь идет не о 9-м пехотном, а о 9-м легком полку. Полк этот потерял не орел, а знамя, орел же остался в ру- ках французов. Орел, о котором пишет ген. Геккель, обозначен в описании Петропавловско- го Собора, как взятый «после Пултусского сра- жения». Этот орел, без древка и без подстав- ки (коробочки) остался неопознанным, так как номер полка стоял всегда на подставке, кото- рой как раз недоставало. Видно, что ген. Гек- кель прршел свой личный вывод, который в данном случае не соответствовал действитель- ности.

Через два года после Морунгенского боя, Наполеону передали на утверждение список полковников, представляемых к генеральско- му чину. На нем стояла и фамилия командира

9-го полка легкой пехоты. Император взял ка- рандаш и зачеркнул ее: «Нет, он под Морунге- ном потерял знамя». Об этой потере Импера- тор Французов узнал из русских газет.

Сохранился рисунок проекта почетного зна- мени 9-го полка, исполненный в 1802 г. для Бо-

напарта известным Шайо-де-Прюсс. По стран- ной случайности, он изображает как раз знамя^ 2-го батальона, т- е. то, которое попало в руки 5-го егерского (впоследствии 95-го пехотного Красноярского) полка.

С. Андоленко.

Еще об офицерском нагрудном знане роты Его Величества лейб-гвардии Преображенского полна

Письмо многоуважаемого Е. С. Молло, отно- сительно офицерского нагрудного знака роты Его Величества, меня, увы, не убедило.

Действительно, судя по одной фотографии, существует зкземляр такого знака с надписью на нем «1741 N0 25». Весьма возможно что знак этот был пробный, правильно-же надпись пи- салась именно так как я собщал: «1741 НО 25». Об этом свидетельствовует Справочная книга Императорской Главной Квартиры «Импера- торская Гвардия», изд. 2-е 1910 г. Вот что мы там находим:

«Ныне эти знаки восстановлены в своей поч- ти первоначальной форме и, вместе с тем, на знаках чинов, числящихся в роте Его Величе- ства, восстановлена надпись «1741 НО 25», по- зкалованная Императрицей Елизаветой Петров- ной офицерам Лейб-Кампании, в память со- действия вступлению Ее на престол».

Это подтверждает и оригинальный знак, принадлежавший Сергею Александровичу Ме- щеринову, служившему в роте и 1 августа, вы- ступившему в поход, в ее рядах, в чине пору- чика. На нем, именно, не «N» а «Н». Следует отметить что, при установлении Императором Петром I русского печатного алфавита, буква

«Н», вначале, писалась «К». Одно время дума- ли, что надпись отличия «1700 N0 19» была ла- тинской, что не соответствует действительно- сти.

А что гренадерская рота, впоследствии, бы- ла отчислена от полка, то это, конечно, верно, однако исторически отделять Лейб-Кампанию от полка — трудно. Император Николай II Вы- сочайше повелел — знамя Лейб-Кампании, хранившееся в СПБ арсенале, передать в Пре- ображенский полк. Возвела Императрицу Ели- завету на престол ведь не Лейб-Кампания, а гренадерская рота лейб-тв. Преображенского полка, «отчисление» произошло после этого события. Вот почему, решение вернуть знамя и надпись, по5каловант,1е за эту услугу, имен- но Преображенскому полку, кажется вполне обоснованным.

Отметим также, что три Российских Фельд- маршала, граф Алексей Разумовский, графы Александр и Петр Шуваловы, никогда в полку не служившие, были все-таки удостоены вне- сением в полковые списки Преображенского полка.

С. Андо.71енко

Из истории лейб-гвардии Гродненсного гусарского полка

в старом русском, так называемом «передо- вом» и «интеллигентном» обществе существова- ло совершенно превратное представление о во- енной среде, ее жизни и быте, и мне представ- ляется чрезвычайно полезным, как вклад в «малую» историю, дать картину полковой жиз- ни лейб-гвардии Гродненского гусарского пол- ка, в изображении историка этого полка, в тот период, когда полк стоял на глухой стоянке.

Слишком 30-летнее пребывание полка (по- сле первого восстания и до начала второго), на Волхове, в Селищенских казармах Новгород- ской губернии представлялось исключительной, по своим свойствам, стоянкой, имевшей и свои хорошие стороны. Это время полковой жизни является интересным во многих отношениях. Само расположение полка было чрезвычайно оригинально и не подходило под общую рубри- ку стоянок нашей конницы. Это был, действи- тельно, гусарский монастырь.

Гусары вскоре пустили корни на новом ме- сте и не только освоились, но и полюбили свою стоянку, которая принесла немало пользы пол- ку. Она развила превосходный дух товарище- ства, а отсутствие городских развлечений при- влекало офицеров к службе.

С другой стороны, условия жизни вдали от большого города содействовали развитию у офицеров многосторонних талантов кои, в вих- ре столичной жизни и жизни больших городов, неминуемо бы заглохли.

Так, например, Н. Н. Цейдлер оказался вы- дающимся скульптором, — некоторые его про- изведения были посланы на Лондонскую вы- ставку. А. И. Арнольд рисовал акварелью, вы- ставляя свои талантливые работы в столицах- Поручик Г. отличался большим талантом к ка- рикатурам. Н. А. Краснокутский — очень обра- зованный человек, владевший многими европей- скими языками, прекрасно играл на корнете. Многие офицеры играли на рояле, из них Пау- фер был и композитором и его романсы, в свое время, были известны всей России. Безобразов и Герлях избрали своей специальностью гита- ру, а Литинский — скрипку. Если в этом пе- речне Лермонтов помещен последним, то толь- ко вследствие краткости его пребывания в полку.

Когда в 1840 г. Наследник Цесаревич Алек- сандр Николаевич приехал в полк, то за зав- траком он заметил: «однако, господа, у вас здесь должна быть порядочная скука». На эти слова Начальник дивизии ответил, что в полку много

талантов, и это обстоятельство украшает теку- щее время.

Долгое время, по субботам, в полку выхо- дил юмористический журнал. При полку име- лась библиотека, и по одному из сохранивших- ся реестров можно сделать весьма лестное за- ключение о литературных вкусах тогдашних офицеров полка, которые, как это видно, бо- лее склонны были к чтению серьезных исто- рических трудов, чем легкой литературы.

Из полковых командиров более других оживляли полк генералы Штрандман и Эссен, супруга которого вносила в полк много веселья и оживления. Постоянно устраивались карусе- ли, домашние спектакли, балы. Большим раз- влечением для офицеров были репетиции ка- руселей с амазонками, которым очень достава- лось от строгого и методичного генерала Эссе- на- Число полковых дам не превышало 16-ти и из них много было выдающихся по красоте, уму и светскости, что имело большое воспита- тельное значение для офицеров.

Кроме всех этих удовольствий, многие офи- церы занимались охотой с ружьем, гончими и борзыми, хаживая и на медведей. В 1859 году. Наследник Цесаревич присутствовал на обла- ве медведей, устроенной Гродненцами.

Толчек, данный Пушкиным и Лермонтовым литературе, сильно отразился вообще в военной среде, которая дала своих представителей и в литературе и в области изящных искусств.

1858 год ознаменовался в России первым шагом к освобождению крестьян от крепостной зависимости. Повсеместно были учреждены ко- митеты по этому предмету; к ним были привле- чены и офицеры Гвардии, причем из Гроднен- ского полка первым, получившим такое назна- чение был поручик Боровков, оставшийся в Комитете до самого конца его деятельности. Кроме него, из полка еще два офицера работа- ли по крестьянским делам.

Новый, злополучный, 1863 год Гродненцы встретили уже готовые к разлуке со своим ти- хим приютом, вступая на новый этап своего существования :

Крутя перед бокалом Свой ус, как лунь, седой. Гусар сказал гусару — «Заутра, братец, в бой...»

В изложении, я не придерживался точно текста истории полка, но фактическая сторона целиком взята из этой книги.

А. Левицкий.

ЗА РУБЕЖОМ НА СЛУЖБЕ ОТЕЧЕСТВУ

В настоящем номере нашего журнала, Ре- дакция открывает этот новый Отдел, назначе- ние которого дать картину работы, проделан- ной нашей военной эмиграцией за рубеисом.

СЕсей работой, своим трудом, русская воен- ная эмиграция показала что она ушла заграни- цу' не на отдых и не на исключительное устрой- стве своей личной жизни. Работа проделана ею сгрсмная и совершенно неовходимо чтобы сле- ды этого труда «на пользу Отечества» не про- пали во тьме веков.

Русская военная эмиграция не должна уйти с исторической сцены с лсмшой репутацией — мы работали, работали много, часто не в меру своих сил и оставляем следующим поколениям плоды наших трудов, нашей работы во славу нашего Отечества.

На страницах нашего журнала узке было

списано создание и работа Военно-Научных Курсов генерала Головина, дана полная картина «Русской Зарубежной Морской Библиотеки», мы обращаемся теперь с просьбой к Полковым Объединениям, к Объединениям Военно-учеб- ных заведений, к представителям всех военных организаций за рубегком — откликнуться на наш призыв и прислать для напечатания на страницах журнала краткие описания деятель- ности наших Объединений и Организаций за Рубенсом.

Редакция с искренней благодарностью обра- щается к Объединению лейб-Егерей, первому отозвавшемуся на наш призыв. Будем наде- яться, что на него откликнутся и все остальные наи1и организации.

Алексей Геринг

1 ОБЪЕДИНЕНИЕ ЛЕЙБ-ЕГЕРЕЙ

В Белграде, под редакгщей бывшего коман- дира полка генерала Буковского, издавался «Егерский Вестник». До 1939 года вышло 14 но- меров. Вторая война прекратила это издание и генерал Буковский скончался.

В Париже, до второй войны, издавался «Осведомитель Лейб-Егерей». Орган информа- ции и поддерж;ания связи. Было выпущено — 40 номеров- Война 1939 года приостановила это издание и после ее окончания. Объединение стало выпускать его вновь в количестве 50 эк- земпляров,, примерно 25-32 стр., на ротаторе. Последний номер вышел в июле 1962 года, в главной своей части посвященный описанию Бородинских торжеств в 1912 году. Кроме того, в этом-же «ОСВЕДОМИТЕЛЕ» печатались вос- поминания бывшего Костромского губернатора сенатора П. П. Стремоухова, полковника Иев- реинова о поездке в Тобольск, для спасения Царской Семьи, генерала Геруа и иные. Жур- нал этот издается под редакцией В. А. Камен- ского.

Сборник материалов «Лейб-Егеря в войну 1914-1918 гг.» был составлен такясе В. А. Ка- менским. Этот труд напечатан в количестве 60 экземпляров на ротаторе. С дополнением всего 264 стр. и свыше 70, раскрашенных от руки, схем и 5 листов фотографий.

Полковник Н. В. Ротштейн издал в эмигра- ции книгу рассказов из ясизни полка и книгу

военных рассказов «Синие дали».

Генерал Б. В. Геруа написал свои воспоми- нания, начиная с момента поступленхчя в кадет- ский корпус и кончая жизнью эмигранта в Ан- глии. К сожалению, его труд (1214 стр.) напеча- тан на машинке в количестве только 4-х экзем- пляров и никогда не был издан.

Офицер полка, поручик В. В. Бутчик, полу- чил в 1951 году «Академические Пальмы», во Франции, за свои работы по литературе и биб- лиографии. Им была составлена библиографя всех книг, переведенных с русского языка на французский и особая хрестоматия для фран- цузов.

Другой офицер полка, Отец Александр Се- менов-Тянь-Шанский вьшустил в Чеховском Издательстве книгу «Отец Иоанн Крониггадт- ский».

в 1938 году, в издании «Общества ревните- лей Русской изящной словесности», в количе- стве 300 экземпляров вышла иллюстрированная поэма «Гибель Атлантиды», принадлежавшая перу офицера полка Г. В. Голохвастова-

Бывший офицер лейб-гвардии Егерского полка, впоследствии командир лейб-гвардии Волынского А. В. Геруа написал и издал книгу «Полчища» — опыт военной психологии. (См. «Мат. к Русской военной библиогр. за рубе- жом» — «ВОЕННАЯ БЫЛЬ»).

В. Каменский.

Хроника «Военной Были»

НЕОБЫКНОВЕННАЯ БОЕВАЯ НАГРАДА.

За исполнение важных функций во время боя ЛИН. кор. «Евстафий» с германо-турецким ЛИН. кр. «Гебен» 15 апреля 1915 г. около Дар- данелл, по совместному представлению Морско- го министра и министра Иностранных дел, млад- ший дипломатический чиновник Тухолка был произведен из титулярных советников в кол- лежские ассесоры.

Сообщил А. Л.

ЕДИНОРОГИ.

В старой артиллерии состояли на вооруже- нии пушки и единороги, последние — прообраз будущих гаубиц. По этому поводу, существует такой рассказ.

В конке, по Литейному проспекту в Петер- бурге, едет профессор Артиллерийской Акаде- мии генерал Шкляревич. Напротив него сидят две барьш1ни. Навстречу конке идет артилле- рийская часть. Одна из барьш1ень говорит дру- гой: «Катя, посмотри, пушки едут». Катя по- правляет — «не пушки, а единороги». Генерал встает, по-штатски, снимает фуражку и произ- носит, обращаясь к девушке, внесшей поправ- ку: «Позвольте представиться — профессор Шкляревич. В первый раз мне удалось встре- тить умную женщину».

А. Л— ий.

О ПРОИСХОЖДЕНИИ «ЖУРАВЛЕЙ»

Кем были сочинены известные «журавли» кавалерийских полков?

Трудно ответить на этот вопрос, но, пови- димому, их следует считать творчеством кол- лективного автора. Видимо, «журавли» появля- лись постепенно, то для одного, то для другого полка, или, может быть, то для одной, то для другой группы полков.

к какому времени следует отнести появле- ние первого «зкуравля» или первых «журав- лей»?

Просматривая как-то материалы к творче- ству В. К. Тредьяковского, мы наткнулись на сноску о Держ;авине, взятую из записок Дмит- риева «Взгляд на мою жизнь». Здесь мы нахо- дим сперва общее указание о том, что, став вес- ной 1762 года солдатом Преображенского пол- ка и живя в Петербургской казарме, Державин по ночам «читал книги, какие где достать слу- чалось, немецкие и русские и марал стихи без всяких правил...». Далее, мы находим более

конкретное указание: «Кто бы мог угадать, ка- кой был первый опыт творца «Водопада»? — ■ Переложение в стихи или, лучше сказать, на рифмы площадных прибасок насчет каждого гвардейского полка!..» (стр. 64 указанных за- писок).

Таково, нам кажется, происхождение «жу- равлей», во всяком случае первых из них.

М. 3.

ИЗ СТАРОГО КАТАЛОГА МОСКОВСКОЙ ОРУЖЕЙНОЙ ПАЛАТЫ.

В дореволюционное время, в Московской Оружейной Палате хранились следующие предметы, имеющие отношение к русской во- енной истории (см. «Оружейная Палата» Ю. В. Арсеньева и В. К. Трутовского). В современных советских путеводителях они не встречаются.

1) Портрет Императора Александра I во весь рост, в мундире, работы Лауренса. Под порт- ретом: группа из 18 знамен польских линей- ных полков с вышитыми одноглавыми белыми орлами и вензелем Александра I- Под этими знаменами, по Высочайшему Повелению Импе- ратора Николая I помещалась следующая над- пись: «Император Александр I благодетель Польши пожаловал знамена сии своей Поль- ской армии. Великодушию отвечала измена; храбрая верная Российская армия знамена сии возвратила, взяв приступом и пощадив Варша- ву 25 и 26 августа 1831 года».

2) «Зеркало — • прославление Петра Велико- го за Полтавскую победу, писанное красками на обороте. В центре, в овале, портрет юного Императора, помещенный на груди двуглавого орла; кругом латинская надпись: «Ре1;гиз А1е- x^е\V^1;2 Ма§пиз Вот1пиз Тгаг е1; Ма§пиз Вих Мозсо^V^ае»; над портретом между трех корон орла: «Славою и честию венчаюся». Кругом, по сторонам, в лентах следующие надписи: а) Яко орел покры гнезда свои; б) Обновится яко орля юность твоя; в) Упою мечь мой в крови неприятельской; г) Полсену враги моя и по- стигну я и не возвращуся дондеже скончают- ся; д) Виват истребителю гордости свейские; е) Виват отомстителю крове христианской. Под портретом год 1709 и ниже надпись, как-бы на дощечке: «Торжествует во славу Бога, победо- носно знамя орла славно гордо смиря льва». В самом низу зеркала: налево — усмиренный шведский лев, в голову которого уперлось зна- мя с Российским орлом, направо — коленопре- клоненные придворные».

Сообщил Н. Скрябин.

Письма в Редакцию

письмо в РЕДАКЦИЮ.

Под покровительством Объединения Импе- раторской Конницы и Конной Артиллерии в Париже, в неустанной работе его секретаря, рот- мистра М. А. Колосовского, и инициатора всего начинания ротмистра А. А. Скрябина, проведе- на в жизнь большая часть работы по увекове- чению в памяти потомства нашей «военной ис- тории в звуках» — изданию дисков полковых маршей Российской Императорской Армии. Те- перь, на склоне лет, многие из нас смогли еще раз усльш1ать не только полковые марши сво- их родных полков ,но и Русский Народный Гимни сопровождавший каждого воина в моги- лу, гимн «Коль славен».

У меня, невольно, набежали слезы, когда, получив диск № 2, я услышал величественные и могучие звуки нашего Гимна. Давно я не слышал эти звуки, и былое живо воскресло в моей памяти: славное прошлое, которое я так люблю и о котором бережно храню память в душе своей, любовь к России, к создателям ее величия. Проснулась любовь ко всем милым образам прошлого, которые и доныне живут во мне, ко всему тому, что меня связывает с Ней, с моей любимой Родиной.

В октябре 1962 года, я получил диски №№ 3 и 4 с маршем, родного мне, полка Елисавет- градских гусар. В полку у нас существовало мнение, ничем, однако, до последнего времени не подтвержденное, что марш этот был напи- сан нашим Шефом, второй дочерью Государя Николая Павловича, Великой Княжной Ольгой Николаевной, отличной музыкантшей- Шли бес- конечные споры между нашими гусарами и Лейб-Атаманцами, имевшиеи тот же марш, о том, кто его у кого перенял? И вот, только те- перь, появились в печати на немецком языке «Воспоминания Великой Княжны Ольги Нико- лаевны», где ясно говорится, что это именно Она написала марш для напяего полка. Шефом которого она состояла с 1 января 1845 года.

(По некоторым сведениям Издательство «Воен- ная Быль» собирается выпустить эти Воспоми- нания на русском языке, что можно только при- ветствовать).

Невозможно старому офицеру без слез слы- шать звуки своего родного полкового марша. Как живой встает передо мной наш доблестный полк. Все полковые марши, как говорится, «один лучше другого», но все же как-то свой кажется лучше, он блинке и роднее. Нельзя не отметить из зарегистрированых маршей исклю- чительно красивый и музыкальный марш лейб- гвардии Семеновского полка.

Благодарю Бога, что Он послал мне, на скло- не лет, возможность еще раз усльшхать наш Гимн и мой родной полковой марш. За все это большая благодарность от нас, старых офице- ров, А. А. Скрябину и М. А. Колосовскому.

Полковник А. Рябинин

К «МАТЕРИАЛАМ ПО РУССКОЙ ВОЕННОЙ БИБЛИОГРАФИИ ЗА РУБЕЖОМ»

В № 58 «ВОЕННОЙ БЫЛИ» описание «Вест- ника первопоходника» — вкралась ошибка. Прошу все описание заменить другим, следую- ш;им:

«ВЕСТНИК ПЕРВОПОХОДНИКА» посвя- щен 1-му Кубанскому походу, истории Белых армий и жмзни первопоходников. Издается Ка- лифорнийским Обществом Ветеранов 1-го Ку- банского генерала Корнилова похода в Лос- Анжелосе под редакцией коллегии из 4-х лиц. Журнал печатается на ротаторе и выходит еже- месячно. Основан в сентябре 1961 года. Тира^к — 250 экземп. Начиная с № 8 печатаются иллю- страции и фотографии.

Сердечно благодарю редакцию журнала за исправление и присылку точной и подробной информации.

Алексей Геринг.

к СТАТЬЕ С. АНДОЛЕНКО:

«ПОЛКОВЫЕ НАГРУДНЫЕ ЖЕТОНЫ

И ЗНАКИ»-

В своей прочувствованной статье С. Андо- ленко учит нас ценить полковые знаки, эти символы ушедших в вечность полков Россий- ской Императорской Армии. Тема, затронутая С. Андоленко, еще весьма мало изучена, а по- сему желательно, чтобы он ее продолжил и дал нам подробное описание всех полковых знаков, многие из которых, как например, знаки ар- мейской пехоты до сего времени еш.е не опи- саны. С. Андоленко может отлично выполнить эту задачу, так как он является не только вы- дающимся военным историком, но и обладате- лем лучшего за рубежом собрания нагрудных знаков.

Однако, мы не можем согласиться с С. Ан- доленко, что первым, по времени учреждения, нагрудным знаком, был «Кавказский Крест». Первым, по времени учрегкдения, мы считаем учрежденный 22 августа 1827 года «Знак От- личия Беспорочной Службы». Вторым, по вре- мени учреждения, нагрудным знаком мы почи- таем «Вензелевое изображение имени в Бозе почившего Императора Николая Павловича», ношение которого на левой стороне груди бы- ло установлено приказом по Военному Ведом- ству за № 42 1885 года. Третьим, по тому-же признаку, был «Милищтонный Крест» (или Бляха у нехристиан), ношение которого «на груди без ленты» было установлено 11 апреля 1856 года, и лишь четвертым, по времени учре- ждения, был учрежденный в 1864 году «Кав- казский Крест».

Подобные же нагрудные знаки существова- ли и в других армиях. Так, например, прусский «Железный Крест» 1-й степени, учрежденный в 1813 году. Он также носился «на груди без ленты». В Пруссии существовал и «Знак Отли- чия Беспорочной Слу?кбы» и свои прусские «Вензелевые изображения» имени королей, ко- торые такасе носились на левой стороне груди, но появились они уже после установления по- добных же знаков в России и были заимство- ваны от нас.

Все эти знаки, кроме способа ношения, не имеют ничего общего с появившимися лишь в XX веке полковыми знаками- Следует поэтому разделить нагрудные знаки на несколько от-

дельных категории: знаки наградные, знаки академические (к которым мы относим все зна- ки, свидетельствующие об успешном оконча- нии курса наук в том или ином военно-учебном заведении), вензелевые изображения имени Го- сударей, знаки юбилейные и, наконец, полко- вые знаки. Желательно было бы, чтобы ка^к- дой из этих категорий была посвящена осо- бая статья.

Е. Молло.

К моей статье о нагрудных знаках.

Благодаря сведениям, любезно мне данным Е. С. Молло и П. В. Пашковым, я могу уточ- нить, что первыми нагрудными знаками в Рус- ской армии были, как будто, «Вензелевое изо- бражение в Бозе почившего Императора Нико- лая Павловича», установленное приказом по Военному Ведомству 1855 г. за № 42 и «Мили- ционный крест или бляха у нехристиан», но- шение которых установлено 11 апреля 1856 года-

Что-же касается знаков, носивших наград- ной характер, то «Кавказскому Кресту» пред- шествовал учрежденный 22 августа 1827 г. «Знак отличия беспорочной службы». Следу- ет также отметить введенную в 1783 г. для ка- дет Артиллерийского и Инженерного корпуса (впоследствии 2-й кадетский) серебряную ме- даль (жетон) «За прилежное и хорошеее пове- дение». В 1789 г. устав об этой медали (жетоне) был напечатан отдельной книж:кой.

Исправляю, допущенную мною в описании знака лейб-гвардии 3-го Стрелкового Его Ве- Величества полка, ошибку: на щитке орла не Мальтийский, а белый Георгиевский крест. Та- ким образом, на знаке этого полка фигурирова- ли и офицерский и солдатский Георгиевские кресты.

Цифра «349» находилась на особом жетоне в память обороны Севастополя. На указанных мною знаках находился целиком упомянутый жетон (крест и цифра 349 в лавровом венке). С. Андоленко.

От Редакции. — Подробное описание меда- ли (жетона) Артиллерийского и Ишкенерного корпуса см. № 1 «ВОЕННОЙ БЫЛИ» статья В. фон-Рихтера — «Медали кадетских корпусов»-

«ПОПРАВКА К ПОПРАВКЕ».

В № 58 «ВОЕННОЙ БЫЛИ» — январь 1963 года на стр. 41-й в Письме в Редакцию сказа- но «•.. сформирован его первым командиром полк. Григорковым 49 драгун. Архангелогород- ский полк...». Мой отец А. А. Григорков был, в это время, в чине подполковника помощником командира этого полка. Первым командиром 49 драгун. Архангелогородского полка был Ген. Штаба полковник Бобырь.

В. Григорков.

ПИСЬМО в РЕДАКЦИЮ.

В № 59 журнала в моей заметке о ген- М. М. Плешкове, помещено, что я прибыл в Ковель в 1913 году, на самом гке деле это происходило в 1909 г. Не откагките в любезности внести это исправление, иначе получается несообразность в изложении заметки.

А. Левицкий.

К СТАТЬЕ С. АНДОЛЕНКО: «ЗАБЫТЫЕ ОТЛИЧИЯ»

В статье С. Андоленко «Забытые отличия», в № 58 «Военной Были», во втором абзаце, ска- зано: «только Анна Иоанновна изменила этот обычай. Она также приняла звание полковни- ка Преображ:енского полка 23 января 1730 года, но уже 23 июля того ясе года она стала пол- ковником Конной Гвардии, в декабре 1731 г. — Семеновского полка и, наконец, 15 августа 1735 года — Измайловского».

Эти сведения не совсем исторически пра- вильны, так как Императрица Анна Иоанновна числилась полковником также и в Лейб-Кира- сирском полку (впоследствии л.-гв. Кирасир- ский Ее Велчества), с 1 ноября 1733 г. С 25 но- ября 1741 г. числилась его полковником Импе- ратрица Елизавета Петровна, а 5 июля 1762 — Императрица Екатерина П. Все три Императри- цы числились полковниками в полку по день их смерти, фактические же командиры полка чис- лились вице-полковниками-

Полковник Иван Рубец.

ПИСЬМО в РЕДАКЦИЮ.

По поводу статьи «Свете тихий» в № 52 журнала «ВОЕННАЯ БЫЛЬ», считаю своим долгом сказать нижеследующее.

Автор Н. Иениш пишет: «... один из бригад- ных генералов (Никитин), ограниченный, без- дарный-..».

Генерал Никитин был в Порт-Артуре на- чальником полевой артиллерии (десять бата- рей). Он был кавалером Ордена Св. Георгия 4-й ст. за Турецкую войну 1877-78 гг. Высочайше был пожалован Орденом Св. Георгия 3-й ст. Об этой награде, генерал Никитин говорил: «это не я заслужил, а мои артиллеристы...». Впослед- ствии, генерал Никитин занимал в армии от- ветственные должности и, перед началом миро- вой войны, в 1914 году, был Командующим вой- сками Одесского Военного округа. Мне каж:ет- ся, что называть его «ограниченный и бездар- ный» нет никаких оснований.

Защитник Порт-Артура, Алексей Михайлович Юзефович.

ПИСЬМО в РЕДАКЦИЮ.

В № 53 журнала «ВОЕННАЯ БЫЛЬ», в от- деле «Вопросы и ответы» помещен вопрос, ка- сательно фотографии офицера лейб-гвардии Конного полка, держащего обнаженный палаш в левой руке.

Такой случай держания холодного оружия в строю или карауле мог иметь место в очень редком и, возможно, единственном случае, ко- гда, проходящий мимо, высокий по рангу ко- мандир или начальник пожелает, по какому- либо особому случаю, подать руку офицеру- В этом случае, при дергкании офрщером холодно- го оружия «на-караул» или «на плечо» обна- женным, таковое временно передавалось в ле- вую руку в положение «на плечо» и, по окон- чании рукопожатия, передавалось им обратно в хфавую, так, как он его держал бы, если бы за это время не было подано новой, общей коман- ды.

Не знаю было ли это положение закрепле- но приказом по Военному Ведомству, но, как кадровый офицер, я знаю, что, может быть, по какому-то неписанному закону, так «полага- лось» делать. Мне лично раз пришлось подать рапорт Командующему Войсками Одесского Военного округа (вне строя), имея холодное ору- жие «на-караул». При подаче мне генералом Н. руки, я передал оружие в левую руку «на-пле- 40» и после рукопожатия перешел в «перво- бытное» положение. Жизнь показала как надо сделать, но было ли это по какому-либо Уста- ву или Приказу, не знаю.

Так что, по-моему, фотография правильна для этого особого случая.

Стр. офицер Константиновского артиллер. училища гвардии капитан и член Об-ва Любителей Русской Военной Старины

Б. Николаев.

Ье В1гес1еиг: М. А. Сиег!п2.

Р.Г.О.Р., 3, гие аи 8аЬоС, Раг15 6"

о ОТКРЫТА ПОДПИСКА НА ПРЕДВАРИТЕЛЬНУЮ ПРОДАЖУ КНИГИ «ВОСПОМИ-

о

о НАНИЯ ГЕНЕРАЛА А. П. БОГАЕВСКОГО».

Трагические дни Атамана А. М. Каледина и Ледяной поход. Издание Музея Белого Дви- жения Союза Первопоходников. Около 200 стр. и 20 редких фотографий. Все на хоро- шей бумаге. Цена с перес. по предвар. подписке: в Европе и Южной Америке — 2 дол. или 10 фр., в Австралии — 2 дол. 20 ц. или 1 австрал. фунт, в С.А.С.Ш. и Канаде — 2 дол. 50 ц. Тираж ограничен. Выход ожидается в августе с. г.

Заказы с приложением стоимости направлять по адресам: Мг. Во^аеузку — 52, Ау. ПасЬа!;, Азшёгез (5е1пе), Ггапсе. Мг. Р. А1ехее« — 37-20, 64 81:г. ^Уоойзхае 77, КУ. Ц.З.А. Мг. Ро1апзку — 1279, 11 Ауе. Зап-Ргапсхзсо, П.З.А., Са1.

'.^ввееооевае ОФ99оевгооогоо9оеоо9вевеоеоовФ0909009воооввсооо9ооовоовеФ9оввбеевФ9ввое»

Журнал «ВОЕННАЯ БЫЛЬ» можно по- лучать:

Париж — в Конторе журнала — б1, гие

СЬаг<1оп - Ьа§асЬе, Рапз 1б и В русских

КНИЖНЫХ магазинах. Брюссель — у И. Н. Звездкина — х, С11ет1п

Виса1, Тегуигеп. Лондон — а) у В. В. Барачевского — 23, А1-

с1ег Сгоуе, Ьопйоп N. XV. 2, б) у Д. К. Крас-

нопольского — 19, ^^аг\/1йк Коа(1, 1х)пс1оп

8. ^/. 5. Германия — у И. Н. Горяйнова — НатЬиг^-

Ро$итг 33, ОеиКсЫапй. Ро511азегп«1. Копенгаген — у Г. П. Пономарева — Вге(1-

§лйе 53, СорепЬа^ие. Италия — у в. Н. Дюкина — V^а Кетогепзе

86, Кота.

Сев. Ам. С. Ш. — а) в Обще-Кадетском

Объединении у ^. А. Куторга — 272,

2 Ауепие 5ап-Ргапс1зсо 18, б) у С. А.

Кашкина — Р.О. Вох 68, ВеИегозе 26,

Ь. I., N. У. Канада — у Б. Л. Орешкевича, 167, С11!5Ьо1т

А\'е Тогопю 13, Оп1. Австралия — а) у В. Ю. Степанова, 57, гие

Вгисе, бгаптог (N.8.\V.) ; б) у Н. А. Косач,

1б, Уа1та1 Ауе. Кш^'з РаЛ, АЫаНе, боигЬ

АиэСгаПа. Венецуэла — у К. А. Келльнера — 24, ау.

5агг!а, Сагасаз. Аргентина — у Г. Бордокова, 2ар1о1а 4'92

Виепое - А1гез, Аг§еп11па.

н МОРСКИЕ ЗАПИСКИ »

под ред. стар. лейт. барона Г. Н. ТАУБЕ.

Вышел и разослан подписчикам № 3/4(57) т. XX 1962 г. Подписная цена — 3 дол. в год. Представитель на Франхщю: В. И. Яковлев, 5 Ь!8, гие <1е ТоиггШе, 5г. Сегта1п еп Ьауе (5. е1 О.)

ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКАЯ БИБЛИОТЕКА «ВОЕННОЙ БЫЛИ»

вышли в свет:

№ 1 — П. В. Пашков — Ордена и знаки отличия гражданской войны — 6 фр.

№ 2 — Евгений Молло — Русское холод- ное оружие XIX века — 2 фр.

№ 3 — В. П. Ягелло — Княжеконстанти- новцы — 1,50 фр.

№ 4 — В. Альмендингер — Симферополь- ский Офицерский полк — 6 фр.

«МАРКОВЦЫ В БОЯХ И ПОХОДАХ ЗА РОССИЮ» Том I.

Книга написана по историческим мате- риалам, дневникам и воспоминаниям уча- стников Первого и Второго Кубанских по- ходов. 400 стр., много схем и фотографий. Цена книги — 25 фр. без пересылки. При- нимается подписка на 2-й том.

I

НА СКЛАДЕ ИМЕЮТСЯ СЛЕДУЮЩИЕ КНИГИ, ДОХОД ОТ ПРОДАЖИ КОТОРЫХ ' ИДЕТ В ПОЛЬЗУ ИЗДАТЕЛЬСТВА

I

'История лейб-гвардии Конного полка —

300 нов. фр. К. С. ПОПОВ — Лейб-Эриванцы в Великой |войне — 25 нов. фр.

1В. Е. ПАВЛОВ — Марковцы в боях и по- ходах за Россию — 25 фр.

^^•^^^^^^■^1^ЧМ^1^|^^

^ Выпущено только СТО экземпляров. |й

|тт. II и III — 25 фр.

Генерал А. А. фон-ЛАМПЕ — Пути верных' ' 16 нов.фр.

(Контр-адмирал ТИМИРЕВ — Воспоминания морского офицера — 15 нов. фр.

Кирасиры Его Величества — Послед, го- ды мир. жрем. — 15 фр. ЕВГЕНИЙ МОЛЛО — Русское холодное!

оружие XX века 2 н. фр.| Йзаявлять о своей подписке на 2-ую. ^

,Г. П. ИШЕВСКИЙ — Честь — 8 нов. фр. I Й л/ ^ ^

1^, , ^^ ^^ I й Уплата может производиться из Фран-Й

И. А. ПОЛЯКОВ — Донские казаки в борь-1 ^ггмм ппч-т-ппт^тм гтог>опг.т,г.л» т^т,т^ р.^г^,гг.т,^^,.^,9.

бе с большевизмом — 22 н. фр. 50 с

^ЮРИЙ СЛЕЗКИН — Две семьи — I 5 нов. фр.

БУЛГАКОВ — Русский и герм. воен. мир о творчестве К. С. Попова — 4 нов. фр

Б. М. КУЗНЕЦОВ — 1918 г. в Дагестане — 8 нов. фр. 50 сант, \Б. М. КУЗНЕЦОВ — В угоду Сталину, том ' И — 11 нов. фр. 50 сант.

Йции почтовым переводом или банковским^ ^чеком, из за-границы — почтовым перево-]^ Аппш и.пи Амепикрн Г^крппргг з Бянтгппрк^мр^

<^(^<!«^^^^с^б^б^с^с^^^^!^^9«^с^0^б««К!СС!С<^^^к^

№62 Сентябрь 1983 ГОД

год ИЗДАНИЯ 12-й

1Е РА55Е М111ТА1КЕ

ИЗДАНИЕ ОБЩЕ - КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ ПАРИЖ.

Редакция журнала «ВОЕННАЯ БЫЛЬ», с глубокой скорбью извещает о кончине своего дорогого сотрудника полковника

Якова Антоновича Демьяненко

последовавшей в Инвалидном Доме в Монморанси.

Редакция журнала «ВОЕННАЯ БЫЛЬ», с глубокой скорбью извещает о кончине своего многолетнего представителя в Англии

Владимира Васильевича Барачевского

СОДЕРЖАНИЕ:

I Ста1:;:нные русские монеты — полк. Петрушевский 1

Мое первое знакомство с генералом Деникиным — Б. Н. Сергеев- ский . 2

Козловорудские леса — В. Кочубей 6

Неудачный поход — Леонид Павлов 10

Бой 12 роты л.-гв. Егерского полка под дер. Кухары — В. А.

Каменский 1 4

Две встречи — Г. Алексеев 16

Эпизоды из моих плаваний на судах Гвардейского Экипажа —

В. П. Родзянко 17

Светлой памяти Великого Князя Константина Константиновича

— Протоиерей Симеон Стариков 21

Царский взвод — Н. Е. Взоров 23

Члены полковой семьи (оконч.) — Б. М. Кузнецов 24

Военные училища в Сибири (1918-1922) (предолж. — А. Еленевский 27

Калуш (15-17 февраля 1915 г.) — В. Милоданович 36 Наши туркестанские начальники 3. Генерал Самсонов — полк.

Елисеев 40 Формирование второочередных полков Императорской Русской

армии — В. Федуленко 42

«Медицина в нумизматике» — Владимир фон-Рихтер 45

Несколько слов по поводу моей статьи — П. Волошин 45

Хроника «Военной Были» 47

Письма в Редакцию 48

Изменение правил подписки: Подписка принимается на ШЕСТЬ номеров, начиная с № 58 по 63 включ. Подписная це- на: зона франка — 15 фр., зона фунта — 25 шилл., зона доллара — 4 ам, дол. 50 ц. на ШЕСТЬ номеров. Почтовый счет во Франции: «Ье Раззё МШахге» 3910-12 Раг1з. Всю переписку по издательству направлять по адресу Редакции: 61, гие СЬагс1оп-Ьа§асЬе, Раг1з 16.

ВОЕННАЯ БЫЛЬ

ИЗДАНИЕ ОБЩЕ-КАДЕТСКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ ПОД РЕДАКЦИЕЙ А. А. ГЕРИНГА. АДРЕС РЕДАКЦИИ И КОНТОРЫ — б1, гие СЬаг6оп-1адасЬе Раг/5 (16) МШ 72-55

12-й год издания № 62 СЕНТЯБРЬ 1963 Г. В1МЕ5ТК1Е1. Рпх - 2,50 Рг5

СТАРИННЫЕ РУССКИЕ МОНЕТЫ

Я вас люблк', старинные монеты,

Осколки прошлого, давно минувших лет, На вас, как памятник осталися портреты

Царей Руси, величья и побед. На вас орлы двуглавые с короной,

Старинных слов и шрифта образхцл. Вас бедняки держали за иконой,

В подвалах прятали сибирские купцы. В вас тени прошлого сплетаются узором

Из вас глядят минувшие века. Знакомы вы со счастьем и позором.

На кон вас ставила дрожащая рука. Бьшали вы предметом жарких споров,

Рублем смыкалися болтливые уста. И поднял раз Светлейпшй Князь Суворов

Царицын рубль сменившися с поста. Леж:али вы в чулке у куртизанки,

В кабак носил вас гатчинский капрал. За шейку смуглую красавицы-цыганки

Вас опускал шутливо генерал. Звенели вы в камзолах и сермягах.

Знакомы вам кибитка и фрегат. За вас дрались на саблях и на пшагах,

На вас охотился разбойник и пират. Вы много видели и знаете вы блинке

Сердца людей в интимный ншзни час... Вы были Е Данцш^, Берлине и Париже

И слава русская еще горит на вас! Я вас люблю старинные монеты.

Осколки пропглого, давно минувпшх лет. Вы словно хвост промчавпгейся кометы

Тех славных дней такой блестящий след.

Полковник в. Петрупхевский

Мое первое знакомство с генералом Деникиным

(Ночь на 7-ое октября 1915 г.).

Эта статья является продолже- нием статьи «Мост на Стыри у дер. Новоселки» в № 54 «Военной Бы- ли».

После встречи в глухом и болотистом лесу с 5-м стрелковым полком и короткого разговора с его командиром, мое двиясение на запад шло беспрепятственно. Примерно через кагкдые че- тыре версты мы оставляли пост «летучей поч- ты» (четырех улан). Вышли на большую поля- ну, где справа виднелось два-три дома, отве- чавших на моей карте отметке «Хут.». Именно здесь отдыхал этот 5-й полк, числившийся по нашему приказу в «корпусном резерве» и, как и весь корпус, не получивший никаких распо- ряжений из штаба корпуса, но и без этих рас- поряжений выполнявший то, что оказывалось нужным по обстановке.

Не задерживаясь здесь, мы двигались даль- ше до дер. Кукли. От командира 5-го полка я уже знал, что штаб 4-ой Стрелковой дивизии (знаменитые еще по Русско-Турецкой войне «Железные Стрелки») ночует в этой маленькой лесной деревушке.

Начальником этой дивизии был генерально- го штаба генерал-лейтенант Деникин, с которым я до того времени еще никогда не встречался. Он не имел еще всероссийской известности, но среди офицеров генерального штаба на Юго- Западном фронте его имя было хорошо изве- стно, причем молодые офицеры геи- игтаба его обыкновенно называли «наш Антон Иванович». Он отвечал нашим молодым военным идеалам *)

— всегда «вперед», всегда «маневр» и, зачастую

— борьба со своим старшим, очень часто вялым

1) В Ружеской армгта, с 1907 г., стала происходить смена нашей «школы» военного искусства 19-го века на новую, отвергавшую оборону и требовавшую воз- можно более активных и решительных действий. В сущности, это было возвращением к суворовским взгля- дам 18-го века. Перемена эта, проводимая и в военных уставах, и в преподавании в училищах и в Военной Академии, усваивалась молодежью, но старшие поко- лению офицеров в громадном своем большинстве со- вершенно не поддавались «перевоспитанию». Это каса- лось и представителей «старого» и «молодого» Гене- рального Штаба.

И пассивным начальством. И в штабах начали весьма побаиваться этого энергичного и сурово- го, но и строптивого генерала. Должен здесь прибавить, что и противник наш оценил гене- рала Деникина еще раньше и выше, чем мы. Так, я допрашивал одного взятого в плен ав- стрийского командочра роты, который мне ска- зал: «мы знаем этого страшного генерала». Поз- же австрийский генерал писал в своем приказе: — «Будьте бдительны — против нас самый ак- тивный генерал русской армии и он может г-.а-